pipokipp (pipokipp) wrote,
pipokipp
pipokipp

Categories:

Иммигрантский дневник. Часть № 49.



4.
Вскоре на кухне лежала бандероль из Франкфурта. Внутри обнаружились самодельные брошюры. С нерезких фотографий грустно взглянули чёрно-белые женщины из Комитета солдатских матерей и молоденький бедолага, сидящий в каземате. Это меня мало интересовало. Скользнув по копии протокола вопросов к Министерству Внутренних Дел Германии от Комиссии по делу беглых солдат, я пожал плечами. Высокие политические материи никаким образом не улучшали мой дерьмовенький статус.

Перекладывая документы из одной кучки в другую, я нашёл личное обращение ко мне. Оно предательски затесалось между рассказами об ужасах российских трибуналов и военных судов без допуска общественности. Это было совсем коротенькое письмецо, в спешке начириканное шариковой ручкой. Под ничего не значащим вступлением, стоял лишь адрес православной церкви в Мюнхене и имя: "отец Алексей". Перепроверив содержимое брошюр - не спряталась ли важная информация между страниц, и ещё раз засунув нос в упаковку, я разочарованно вложил всё назад и поставил банедероль на полку. Послание выглядело очередной отмазкой. Приближалась Пасха, поэтому я всё же решил сьездить к упомянутому человеку. Тем более, что религиозный праздник гарантировал присутствие нужного священнослужителя в церкви.

Стрелка часов дрожжала на циферблате и её острое тиканье годами убивали во мне веру в любые позитивные перемены. Адвокаты отрицательно качали головами при беглом взгляде на мою юридическую заковыку, а что может сделать церковь? На фоне убытия друзей и знакомых, моё намерение выглядило жалким, не имеющим смысла, ходом - поставить галочку и забыть, продолжив накопление денег.

Добравшись до южной окраины Мюнхена, я припарковался и, застёгивая джинсовку на ходу, приступил к поискам церкви. Она находилась где-то здесь, в американском квартале, рядом с осунувшимися казармами МэкГроу. Их пустые оконные проёмы провожали меня воспоминаниями о первых днях в новом мире. Всё начиналось именно на этих улицах.  Ничьи аккуратные руки не стригли больше газоны под потерявшими смысл военными указателями. Щели между бетонными блоками позеленели от мха. Только транспортный гул не изменился и маршировала весна.

Людей вокруг стало больше. Они спешили, распахнув курки и пальто. Со всех сторон слышалась русская речь - иммиграция шла праздновать православную Пасху. Отштукатуренный ангар с иконами набился до отказа.  Вязко запахло ладаном и воском. Священники молились, верующие крестились а я смиренно ждал окончания службы. По воле судьбы и стечению обстоятельств, я пришёл к Богу не в церковь, а за помощью в борьбе за право строить жизнь без субъективных ограничений, придуманных людьми. Господь дал человеку свободную душу и в наших руках распоряжаться этим даром по своему. Неужели горящие свечи в церкви - это и есть свет в конце тоннеля? В глазах отражается это пламя.

Признаюсь, мне было сложно выдержать все обряды в тот день. Переминаясь с ноги на ногу и разглядывая бородатых служителей, я пытался понять, который из них тот самый преподобный из письма госпожи Ваннзидлер. Наконец-то официальная часть закончилась и толпа забубнила по нарастающей, сдвинувшись к выходу. Священники выстроились в ряд. Подойдя к крайнему, я представился и спросил о "отце Алексее".
- Так это я самый и есть. В чём дело ?
Борода и длинные пряди волос старили его. В старых джинсах и кофте, он вполне мог бы играть рок на бас-гитаре. Фактически, "отец" был лет на десять старше меня, однако от него веяло пожилой умудрённостью.
- Мне дала Ваш адрес Комиссия по правам человека.
Беседа шла быстро. Он перебил меня на слове "дезертир".
- Дайте бумагу.
Отойдя к подоконнику, отец Алексей торопливо подёргал ручкой по скомканному листочку и вручил мне. Там стоял новый адрес.
- Что это ?
- Это адрес господина Бормана. Он мюнхенский адвокат. Идите к нему и не забудьте захватить с собой пятьсот марок на первую встречу. К сожалению, мне нужно идти. Удачи!
На этом, мы откланялись друг другу. То, что адвокат имел фамилию нацистского преступника, придало новому звену в адресной цепочке определённую пикантность. Усмехнувшись, я вышел из церкви.

Мне знакомы люди, отказавшиеся от переезда в Дахау из-за печального исторического наследия, а одной знакомой по имени Эльфрида прокололи покрышки в Голландии за то, что на дверях её автомобиля стояла реклама булочной, находившейся в этом городке. Борман - так Борман! В конце-концов, какая разница? За несколько лет, наглядевшись на всевозможные двери и получив пинка в дюжинах кабинетов, я рассматривал визит к Борману как очередной виток, вышедшего из строя спутника, на орбите. Причём, за него  придётся заплатить немалую сумму.

Старая мюнхенская тусовка постепенно перекочевала из азюлянтских общаг в здание униатской церкви в районе Богенхаузен. Юрий Васильевич и Баба-Петя собутыльничали с богемой в виде Дюди, Лёши-парикмахера и Иеромонаха. Последний, приобрёл себе противную собачонку породы пекинес. Её звали Умочка. По обыкновению, процедура проходила на верхнем этаже, в одной из комнат обитания вышеупомянутых личностей. Все, за исключением меня и Юрия Васильевича, пили очень много.

Именно дешёвое вино сыграло ключевую роль в релегиозной карьере Иеромонаха. Потребляя неслыханное количество алкоголя с правильными людьми, со временем он умудрился стать одним из предводителей Собора Иоанна Златоуста в Ялте - той самой постройки "на горе", которую знают все приезжающие. Там Иеромонах окончательно спился и однажды умер. К нему приходила старуха с косой и забирала его на несколько минут к себе. Видимо не выдержав трудного алкаша с гадким пекинесом, она срыгнула назад. После события, набожные ялтинские бабки долго перешептывались: "Батюшка воскресе". Клиническая смерть не остепенила Иеромонаха. Второй приход смерти он уже не перенёс,  скоропостижно скончавшись с бутылкой в руке.

Все уже имели немецкие паспортины в карманах и компания с пониманием относилась к проблеме. Особенно, мой поход в церковь импонировал Бабе-Пете. Наяривая макаронины, он с участием поддакивал почти каждому моему слову. Иеромонах не воспринимал подобные предприятия серьёзно. Он любил весёлые истории и не гнушлася пьяной пляской, в рясе с любимой Умочкой на руках.

Обстановка всегда веяла теплотой, с видом на бесконечные виллы, в одной из которых когда-то жил Томас Манн - автор знаменитых слов: "Там, где я - там Германия". Впрочем, обитатели богенхаузенского дома больше подходили на роль героев в произведениях Кафки или Гоголя. Службу у униатов вёл отец Марк - используя акваланг, он переплыл из Грузии в Турцию лет десять назад и обосновался в Баварии. Прислуживал ему бывший власовец. Паства с верхнего этажа молча взывала к Господу и вечерами интегрировалась в ставшую привычной среду, на свой неказистый манер - при помощи бухла и начитанности.

Среди нас нет безгрешных и лицемерно обожествлять или героизировать происходящее вокруг - не в моём стиле. Кажется, в том самом доме закончилась эра йогурта.  Да здраствует новая эра подержанных велосипедов, стоящих около церквей! Утром, вскочив на один из них, я направился в канцелярию к Борману.


5.
Он дислоцировался в культовом районе Швабинг, между Леопольдштрассе и Английском парком. В предбаннике сидела секретарша. После того, как ей стала понятна суть вопроса, она пригласила меня в пустой кабинет. Посередине находился огромный письменный стол и два стула. В ожидании адвоката, я разглядывал садик за окном. Он журчал, а вокруг всё оставалось по-прежнему. Через несколько минут открылась дверь и на пороге стоял высокий человек средних лет с короткими чёрными волосами.

Из растёгнутого пиджака слегка выпирал живот. Лицо и манера делали его очень похожим на американского киноактёра Тома Хэнкса. Он поздоровался, сел напротив и спросил:
- Так ! Вы мой новый практикант ?
- Нет, я пришёл по совершенно другому вопросу.
- Прошу меня извинить, но я не беру сейчас никаких дел. - такой ответ не входил в планы.
- Ваш адрес мне дала православная церковь в Мюнхене. Там мне сказали, что Вы занимаетесь вещами, вроде моих. Я дезертир, убежавший из армии СССР.
Лицо Бормана вытянулось и порозовело. Он внимательно посмотрел в мои глаза и ответил:
- Я на самом деле не веду никаких процессов, кроме одного - процесса под делу советских солдат, находящихся в Германии. Ну ? Где история ?
Около часа, я рассказывал ему о своём побеге и последующей жизни. О попытках найти счастье в других странах, об обысках у матери в Москве и о том, что попадал в немецкую полицию, возвращаясь из Бельгии. С собой у меня имелись копии и подлинники документов. По мере рассказа, я выкладывал их на стол. Почти всё время, Борман молчал и лишь изредка переспрашивал.
- Вы обращались к американским властям после побега? Были в консульстве Соединённых Штатов или на военной базе?
- Да!
- Вам звонили оттуда, после этого?
- Да!
Его глаза вспыхнули. Борман встал, подошёл к старинному шкафу и достал из него пустую папку. Взяв ручку в левую руку, он проставил мои имя и фамилию. Затем, из стола появился формуляр с "Доверенностью" - пустой формальностью, означающей, что юристу предстоит вести данное дело.
- Подпишите.
- Ок.
- Теперь поговорим о грустном. - он подмигнул - С Вас пятьсот марок. Мне трудно сказать, насколько хватит этих денег, но с ними будет положено начало. В том случае, когда эта сумма за услуги исчерпается, то я выпишу новый счёт.
- А что мне теперь делать?
- Ничего. Идите домой и ждите моего письма. Мы увидемся на следующей неделе.
- А какова вероятность, что меня не депортируют и как долго всё будет длиться ?
- Молодой человек! - Борман подмигнул опять. - Я ничего не гарантирую и не знаю сроки, но одно могу сказать: не волнуйстесь!
- Да я и не волнуюсь.
Мы засмеялись и начали прощаться. Уже стоя на выходе, я спросил его:
- Почему Вы занимаетесь дезертирами?
Борман опустился на стульчик около секретарши и ответил:
- Знаете, примерно полтора года назад, в ресторане, я познакомился с одним бывшим советским майором из городка Штаде. Он удивительный человек. От него я впервые улышал, что около шестисот человек зависли между небом и землёй. Когда я узнал, что Федеративная Республика начала подготавливать массовую высылку, то мне стало понятно, что  в действие пришли недопустимые механизмы. Это крайняя несправедливость и её нельзя позволить в правовом государстве.
- Так почему другие адвокаты не берутся за это?
- Разве я похож на другого? Перед тобой лучший адвокат мира! - тут он вновь засмеялся.

Было не очень понятно, почему Борман лез на бетонную стену. Много лет спустя до меня дошло - он был просто хорошим человеком, который вступился за меня и мне подобным, начав бойню со злом. Это его крестовый поход. Обычно, законник и кровопийца - синонимы. Суды за недвижимость, драки, алименты - юристы тут как тут, чёрные вороны, каркающие в залах заседаний и высасывающие кровь из подопечных. Головоломки решаются за пышные гонорары. Победа определяется размером оскала, после вынесенного приговора. Всего один раз мне довелось столкнуться с истинным рыцарем. Именно такие как он гнут металл, создавая и усовершенствуя мир.

Дверь за спиной закрылась. Разыскав автомобиль, я направился во Фраздорф, хвастаться тамошним друзьям о произошедшем. Приблизительно через неделю от Бормана пришло письмо в котором он просил приехать в Мюнхен на новую встречу. К нему прилагались две вырезки из газеты. Одна была английской, а другая - датской, с немецким переводом. Название первой говорило за себя: "Парламент осудил действия Германии в вопросе о высылке советских военнослужащих". Во второй рассказывалось о возмущении главы города Копенгаген, цинизмом немецкого МВД, а бывшие советские солдаты были названы "заложниками холодной войны". Обе статьи были опубликованы после того как никому не известный адвокат обратился к мировой общественности в открытом письме. Его слова были услышаны. Имя этого адвоката - Альбрехт Борман и он теперь стоял на моей стороне.


Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 50.
Иммигрантский дневник. Часть № 49.
Иммигрантский дневник. Часть № 48.
Иммигрантский дневник. Часть № 47.
Иммигрантский дневник. Часть № 46.
Иммигрантский дневник. Часть № 45.
Иммигрантский дневник. Часть № 44.
Иммигрантский дневник. Часть № 43.
Иммигрантский дневник. Часть № 42.
Иммигрантский дневник. Часть № 41.
Иммигрантский дневник. Часть № 40.
Иммигрантский дневник. Часть № 39.
Иммигрантский дневник. Часть № 38.
Иммигрантский дневник. Часть № 37.
Иммигрантский дневник. Часть № 36.
Иммигрантский дневник. Часть № 35.
Иммигрантский дневник. Часть № 34.
Иммигрантский дневник. Часть № 33.
Иммигрантский дневник. Часть № 32.
Иммигрантский дневник. Часть № 31.
Иммигрантский дневник. Часть № 30.
Иммигрантский дневник. Часть № 29.
Иммигрантский дневник. Часть № 28.
Иммигрантский дневник. Часть № 27.
Иммигрантский дневник. Часть № 26.
Иммигрантский дневник. Часть № 25.
Иммигрантский дневник. Часть № 24.
Иммигрантский дневник. Часть № 23.
Иммигрантский дневник. Часть № 22.
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


Фейсбук: https://www.facebook.com/nikolaj.nakropin



Tags: иммигрантский дневник, иммиграция, литература с рюмкой в руке
Subscribe

Featured Posts from This Journal

promo pipokipp august 6, 2014 00:31 16
Buy for 500 tokens
Пью за друзей, мотивирующих меня на эти строки Не скрою: я могу выпить. Предпочитаю красное, сухое вино и коньяк. Что может быть лучше бутылки и закуски на кухонном столе в сумрачный день ? Выпил.. закусил... и вот она - загорелась надежда в глазах. Осознание "прекрасности жизни"…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 66 comments