pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 33.
pipokipp


18. Осенний дрейф
1.
Ах! Да что там говорить. Добрался до Розенхайма без напрягов. Такое бывает только в субботу. Мышцы и нервы водителей в этот день расслаблены, а их сердца наполнены радостью, что завтра новый выходной. Станки, рабочие столы, гладильные доски в химчистках и прочие атрибуты труда тоскливо взгрустнут, а может быть даже заплачут. Но всё состояние человека в это время наполнено чистым наслаждением бесцельного броуновского перемещения - туда-сюда. К тётке в гости, с братом на вечеринку, с друзьями в кино, за тридевятьземель посмотреть на природную аномалию. Позитивная сила вселяется в обывателей и подобрать одинокого парня на дороге - это приятно даже усатому консерватору из баварской глухомани.

Часов в десять вечера я появился в дверях азюльхайма в Брюкмюле. За время моего отсутствия его успели подпалить. Симпатичная девушка из Курдистана деловито мыла дверь тряпкой и рассказала, что бритоголовые "доброжелатели" плестнули ведро бензина на втором этаже и пустили огненного петуха плясать по стенам и ковролиту. Никто не пострадал, но коридор превратился в адское, плохо пахнущее подобие бомбоубежища после атаки бомбардировщиков.

Послышался смех. Я заглянул на общую кухню и там встретил братушек из Болгарии, разделывающих гигантского карпа. Трудно оценить вес рыбины, но карп был огромный, с заплывшими жиром глазами. Такого в магазине не купишь. Однако братушки и прочие им подобные ваятели нового будущего имели свои способы и идеи как добраться до деликатесины.

В соседнем Бад Айблинге есть парк и круглый пруд. Здесь медленно гуляют девушки с младенцами и напомаженные бабушки сплетничают о мужьях. Младенцы спят в колясках, мужья сидят под солнцезащитными зонтиками неподалёку и пьют пиво. Они сплетничают о бабушках. А коренастый болгарин, смуглой внешности, в джинсах-скоморохах насвистывает песенку. Он подьезжает к пруду на велосипеде и садится на одну из декоративных скамеечек, стоящих по периметру. Не спеша достаёт из спортивной сумки леску с большим крючком и мякишем белого хлеба в качестве приманки. Воровато осмотревшись по сторонам, братушка бросает невидимую снасть в воду и ждёт. Со стороны это выглядит как-будто человек уток покормил - они плавают совсем рядом с гордо вздёрнутыми клювами и скептичиски косятся на окружающий мир. Рыбак невинно сидит и намотанная леска на пальце только ему даст знать о поклёвке. Он даже журнальчик перелистывает, чтобы никаких подозрений и вопросов не возникало. Бабушки продолжают свой плавный хоровод. Мимо проехала ещё одна коляска с младенцем. Иддилия падает преломленными солнечными лучами и блестит на воде. Так бывает в кино, в любви, на туристических открытках и в Бад Айблинге.

Через несколько минут из водоёма на глазах у всего честного народа вытаскивается карп и засовывается в пакет из супермаркета. Болгарин крутит педали, что есть силы с места дислокации. Такой поступок жестоко карается полицейскими фуражками и прочими непонятными немцами. Осознав, что за ним никто не гонится, он сбавляет обороты. В азюльхайме его как победителя встречают друзья и соратники. Они цокают языками и отдалённо напоминают грузин в своей реакции на свершившееся.
- Ох Митко. Добре рыба!
- Днес ще бъде празник за момчета и момичета, - откликается Митко.
Он сегодня гуляет на всю катушку. И этот твёрдый как "камък" болгарский язык размягчается его взглядом. Митко простой как три копейки. В институтах не обучался. Живёт от фингала к фингалу и у него добрая душа. Она не до конца испорчена цивилизацией. Вообщем, я попал очень кстати.
- Заходи русский човек. Ешь българску рыбу.

Необычная объедаловка - этот пресловутый карп, сделанный на кухне, куда ведёт выжженный неонацистами коридор. А перец, или как его называют братушки - "паприку" с ударением на "и", они подпаливают, прижимая стручки прямо к конфорке измызганной электроплиты. Разумеется, во всём празднике приготовления царила антисанитария, но такой вкусной рыбы я не ел. Простите, не помню рецепт, а только тот хрустящий вкус.

Болгары запивают ракией, которую купили накануне в турецком магазине. В телеке гимнастка, стройная как зубочистка, крутит обручи вокруг себя.
- Смотри русский. Американская девочка. Не русская! Там таких нет.
Тогда Болгария находилась в фазе эмансипационного отдаления от захлёбывающейся в нищете России. У жителей Балкан считалось хорошим тоном ругать всё советское и русское. Потом эта мода прошла, но для этого потребовались годы. Митко подкладывал в тарелку всё новые куски рыбы, а гимнастка вертела талией так, что балаган притих. Закончив крутить, она галантно поклонилась и убежала на цыпочках. А диктор ненавязчиво произнёс:
- Перед Вами выступала гимнастка Анна Прохорова. Руссланд. Москау.
Братушки чуть карпом не подавились, а я язвительно похихикал. Снова их "большой брат" вышиб из необалканской интерпретации мироздания.

Интересуясь дедом Иваном и возможностью подработки на его складе металлолома, я узнал, что он купил приусадебную будку - отдалённое подобие дачи, но не очень приспособленное для ночлега. Совсем тоненькие дощатые стены и два окна. Переночевав на свободной кровати, утром я направился к нему.

Дед Иван пил чай на крыльце своего дома. Чай - только название. Это смесь зелья из пакетиков, нескольких сортов крепкого алкоголя и мёда. Прокипятив всё в большой кастрюле до кондиции, получался напиток чем-то напоминающий глинтвейн, но берущий за жабры с силой забайкальского самогона. Выпив такой, сразу-же впадаешь в долгую думку. Дед Иван пользовался одурманивающим действием варева, чтобы снизить свой бойкий темперамент. Он много пил. Без водки как без пряников. Бутылка, а то и две, всегда красовались в холодильнике.

Поздоровавшись, я подсел к нему. Рассказал об Испании и спросил о работе:
- Дядя Ваня, а что там насчёт работёнки? Есть что?
- Йэхх. Сейчас не сезон и мне Петра хватает. Вон он там ночует у меня. Будку-то видел? - кряхтел он.
За соснами, в одном из углов двора, где стояли поломанные велосипеды, пряталсь будка. Внутри, на кровати лежал пьяный Пётр. Кровать - это не единственное, что туда помещалось. Рядом находился крохотный столик и лампа. В будку было подведено электричество. Между работой и пьянкой, Пётр отсыпался здесь, чтобы не тратить драгоценное время на дорогу до азюльхайма, в котором он собственно был зарегестрирован и имел возможность ночевать.
- Давай, Пётр. Вставай. Смотри кто к нам тут в гости пожаловал.
Пётр, приподнял голову с подушки и зажмурившись прочмокал:
- Щас. Иду... Иду!!!
- Вставай, пьяница. Приехал этот... как его. Друг твой!

Наконец-то Пётр сориентировался в пространстве и встрепенулся. Почти всем известно, что похмелье - не лучшее время для беседы. Особенно, если бодун вызван несколькими литрами самого дешёвого винного пойла, существующего в природе. Поборов внутренние противоречия и покашляв, он всё-же вышел на свет божий. Мы не виделись достаточно продолжительное время и Пётр сильно сдал. Лицо полностью стало багрово-малиновым и сопровождалось крупной стружкой небритости. Запачканные штаны, незаправленная рубашка - они превращали его в бомжа. Но всё-же шёл от него еле заметный свет. Так горит свечка на ветру. Она не хочет тухнуть и борется за выживание. Она сама виновата, что почти сгорела. Но не гас тот огонь.

Усевшись втроём, мы решили что Пётр переместится в азюльхайм, а я попаду в будку.


2.
Лето стремительно заканчивалось. Я раздобыл себе в протестанской церкви тёплую рубашку. Раньше её носил американский солдат, а теперь дезертир из советской армии. Когда-то вшитое имя американца вырвано с корнем и на том месте красовался перпендикуляр другого зелёного цвета. Вполне удачное приобретение, но с каждым днём она согревала всё меньше и меньше. С окрестных горных хребтов подул порывистый ветер, принёс клубящиеся тучи и затяжные дожди. Они забирают душу с собой, заставляют любить чай и горячую ванну. Окрестности превратились в размытую меланхолию с кляксами белых крестьянских усадеб на робких полях. Их грусть наростала.

Дед Иван не отличался радушием и принадлежал к породе людей у которых "снега зимой не выпросишь". Домик обходился мне в сто пятьдесят марок плюс электричество. Денег не было совсем и мы договорились, что когда я найду работу, то выплачу задолженное задним числом. Заполняя контракт на сьём жилья, Иван дошёл до пункта "особое условие прекращение контракта". Подумав, он чиркнул своим размашистым стариковским почерком: "за плохое поведение". Понимая циничный абсурд этой надписи в формуляре, я внутренне усмехнулся, но промолчал. После мордобоя перед поездкой в Испанию, было принято твёрдое решение не возвращаться в противную азюлятню и будка считалась временным местом пребывания. Это спартанское существование без туалета и возможности вымыть руки перед едой не могло продожаться вечно.

Иногда очень хотелось есть. Приходилось рвать поздние яблоки в окрестных усадьбах. Я радовался каждой возможности перекусить у знакомых. В редкие дни тёплой сытости казалось, что всё не так плохо. Собрав себе велосипед из зап-частей, принадлежавших деду Ивану, я искал работу. На рассвете, выезжая из дому, стучал в двери строительных фирм, заводов, ресторанов.

Менеджер МакДональдса окинул мой взъерошенный внешний вид и сердито молвил: "Нет. Мы не берём на работу." За его спиной грохотали сковородки, какие-то машины производили на свет благоухающие гамбургеры, но мне было отказано в возможности причастия около размашистой желтизны. Потом ещё одна дверь, а затем новая. Заходя в помещение и поджидая секретаршу или служащего из отдела кадров, я отогревался. И снова, и снова, и снова. Каждое утро, день за днём, деревня за деревней. На фирмах, где требовалась физическая сила, мускулистые работяги смотрели на меня и удручающе делали отрицательный знак головой. А вечерами, дед Иван учил жить. Когда он был занят возлияниями, то жить учил учебник немецкого языка.

Изьездив розенхаймский район вдоль и поперёк, познакомившись с достопримечательностями ландшафта и вспоминая добрым словом Ганнибала, перевалившего через Альпы со слонами, я не терял надежды. Противно катить на велосипеде под дождём в сердине октября в повидавших виды джинсах и в зелёной армейской рубашке. Рутина - страшная сила. Она затаскивает в паутину дней, похожих на эти дожди. Иногда хватает недели, чтобы перейти рубеж, отделяющий осеннее золото от ржавчины бытия. В апатичном отчаянии трудно найти инструмент, способный победить эту гниль. Мистическая аксиома об искреннем желании почувствовать момент приносит спасение.

В тот день, уже измотанный велосипедной ездой, я поехал в пресловутый Бад Айблинг, чтобы в очередной раз обстучать склады и мастерские. Тропинка вдоль железнодоржных путей упиралась в перекрёсток на въезде в город. Она заканчивалась, превращаясь в тротуар. Вместо того, чтобы держать прямой курс, как я делал это всегда, руль сам по себе повернул направо. Через пару сотен метров показался кирпичный корпус фирмы, где пыльный пролетариат занимался превращением мрамора в могильные плиты. Тут располагалсь кладбищенская индустрия. Суровые мужики, при помощи подьёмников и тяжёлых цепей кантовали многотонные камни, в полутьме слышался вой пилы вонзающей зубы в материал. Даты рождений и смертей чередовались с гравированными именами и портретами, смотрящими уже с того света. Готовые произведения громоздились скорбными рядами и поджидали клиентуру.

После недолгих переговоров, меня попросили прийти на следующий день, посулив вознаграждать пятнадцатью марками в час. Сделав несложный арифметический подсчёт и отняв деньги, которые уйдут на налоги и страховки - с этим знакомится любой пришелец в Германии очень быстро, я понял, что сумма падающая мне в руки предполагает достойную жизнь и скорый переезд из ветхой будки.

В приподнятом настроении, я выехал назад и увидел дорожный указатель с надписью "Вендельштайнский сырный завод". Он почему-то не бросался мне раньше в глаза, хотя висел на видном месте. Посетив отдел кадров в центральном корпусе и познакомившись с господином Паулем, я также получил согласие. Между могильными плитами и работой грузчиком на сырном заводе, больше прельщало второе. Тем более, что заработная плата была одинаковой. Я подписал стандартный контракт, занимающий всего один лист бумаги.

Почувствовался ледяной холод с гор, когда я покинул стеклянные автоматические двери и вскарабкался на велосипед. В кармане лежал аванс, который мне выдали после настойчивой просьбы. Ведь всё шито-крыто для руководства и для меня. Впереди ещё одна ночь, а потом последний нерабочий день. Ужасно замёрзший, я добрался до центрального розенхаймского магазина Карштадт и купил себе тёплую куртку. Нацепив её прямо в сверкающем помещении отдела зимней одежды, после расплаты на кассе, я вышел. Шёл первый снег и нежное, ласковое тепло разливалось по телу.

Середина семнадцатого века. Где-то в северной части Атлантического Океана резная фигура корабля гулко резала волны. Скрипели реи. Капитан на мостике взял в руки подзорную трубу.
- Что это за берег там... на горизонте?
- Это Гренландия, сэр!!! - надрывисто крикнул вахтенный, стоявший в корзине на мачте.
- Почему Гренландия, матрос? Эй там, наверху!!! Ты что, оглох?
Капитан не церемонился с экипажем.
- Потому что белая как овечий сыр!
Силуеты облаков прекратили сливаться с горами. Очертания стали отчётливее. Через час корабль уже входил в обледенелую бухту и на расстоянии выстрела пушки сбавил ход.
- Убрать паруса! Мы ложимся в дрейф. Спускайте лодку! Здесь пополним запасы воды и найдём провиант.
Он перегнулся через резные перила и уже другим тоном пробормотал:
- Странная эта земля.
На палубе засвистел боцман, слышался стук подошв и громыхание блоков. Якорь упал в волны, опустился на дно и зацепился. Команда приготовилась к высадке.



Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 52.
Иммигрантский дневник. Часть № 51.
Иммигрантский дневник. Часть № 50.
Иммигрантский дневник. Часть № 49.
Иммигрантский дневник. Часть № 48.
Иммигрантский дневник. Часть № 47.
Иммигрантский дневник. Часть № 46.
Иммигрантский дневник. Часть № 45.
Иммигрантский дневник. Часть № 44.
Иммигрантский дневник. Часть № 43.
Иммигрантский дневник. Часть № 42.
Иммигрантский дневник. Часть № 41.
Иммигрантский дневник. Часть № 40.
Иммигрантский дневник. Часть № 39.
Иммигрантский дневник. Часть № 38.
Иммигрантский дневник. Часть № 37.
Иммигрантский дневник. Часть № 36.
Иммигрантский дневник. Часть № 35.
Иммигрантский дневник. Часть № 34.
Иммигрантский дневник. Часть № 33.
Иммигрантский дневник. Часть № 32.
Иммигрантский дневник. Часть № 31.
Иммигрантский дневник. Часть № 30.
Иммигрантский дневник. Часть № 29.
Иммигрантский дневник. Часть № 28.
Иммигрантский дневник. Часть № 27.
Иммигрантский дневник. Часть № 26.
Иммигрантский дневник. Часть № 25.
Иммигрантский дневник. Часть № 24.
Иммигрантский дневник. Часть № 23.
Иммигрантский дневник. Часть № 22.
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


Фейсбук: https://www.facebook.com/nikolaj.nakropin




Featured Posts from This Journal


promo pipokipp april 7, 15:11 43
Buy for 500 tokens
Давным-давно, ещё в эпоху аналоговой фотографии, жизнь свела меня с замечательным фотографом Жан-Мари Боттекеном. Кажется, это произошло в двухтысячном году, а может быть годом позже. Он уже умудрённый опытом, ушедший от суеты человек, а я - бойкий паренёк. Вечерами мы вместе пили кофе и он…

  • 1
Ох, блин!!! пишешь просто захватывающе. читала, и видела тебя на велике, и в сараюшке. и карпа того даже увидела на блюде.

В общем, хвалю! :-)

Пасиб за feedback
Я очень стараюсь

Я знаю... Ты магёшь! :-)

И у меня был первый день.Мне бы порадоваться и сделать выводы.

Клёво, когда он есть... этот первый день. Особенно, когда он всегда
:-)

В мой первый день я песчитывал 1 200 000 наликом.За сигареты.Тут меня и повязали.Платили вьетнамцы,сдали цыгане.

Я часaми (временем) считал. Но пока не буду забегать вперёд. Об этом будет. :-)

Эта, какой-такой контракт? Разве "азюлянтам" официально разрешено работать?

В Баварии в те времена - да. Он этом было написано :-)

Аа, ну тогда классно, удача улыбнулась. Сырный завод хоть и пахнет, но всяко лучше каменьщиков-могильщиков :) Плюс пожрать может обломиться, мало ли брак какой ;)

В Гамбурге нельзя было - это точно знаю.
А сыр ... это да. Вкуснятина :-) Пармезан :-)))))

Вот как, по больному, значит ;))) Хотя я лично про хамон горюю, сыры не настолько люблю.

Кстати, какой-то местный пармезан у нас продаётся в Питере. Херовенький, но есть. Правда уж не знаю, сами варят или всё же перефасованый какой-то через Беларусь:
http://www.nevcheeses.com/catalog/dolce/

Пармезанушка ещё всем будет. Не вечные эти санкции и никто их не хочет... ни в России... ни на западе. Политиканы портят людям кровь.
Я про завод не буду писать щас в комментах тут. Будет в "дневнике" :-)

Будет !

Спасибо, что читаете... Мне помогают такие комментарии... даже если идёт речь о том, что было написано.
Это не просто пост в блоге. Это то, что десятилетия ждали близкие мне люди. Историю побега и той жизни... тогда. Очень трудной для всех уехавших. Без фотовыкрутас, а как всё на самом деле.

Edited at 2015-05-27 11:12 pm (UTC)

Да интересно же! Даже если б это было выдумано вчистую - всё равно увлекательно, а тут вроде как мемуары :)

Блин... мемуары пишут президенты. :-) Задолбался друзьям рассказывать во время поездок в Москву о том что было и какова она "эта эмиграция" :-)
Гыгыгы. :-))) Сложная штуковина.

Президенты? Что за вздорный предрассудок! ;)
Я, кстати, в своё время ЖЖ завёл тоже чтобы не рассказывать одно и то же по пять раз разным людям. Но ЭТО всё-таки мемуары :)

Блог в ЖЖ - хороший способ крикнуть во вселенную :-)
Мемуары? Да хоть что... Пусть будет так. :-D

P.S. Я опять выпил вина

Edited at 2015-05-27 11:39 pm (UTC)

"...бутыль опустела и тянет поговорить" ;)
Я-то тут в ночи работаю помаленьку, да и то уже скоро светать будет в наших широтах, пора о сне подумать.

Афигенная песня.
Пойду я дрыхнуть. Завтра на пахоту :-)

Спасибо!
Только сегодня времечко выпало в ЖЖ залезть. Прочитал - классно, осень передал просто супер, на память пришло выражение-название фильма "Осенний марафон" - такая унылая суета...
Se non e vero e ben trovato - это к предыдушей ветке коментов.)
Извини за любопытство, а чо за песня?

Это очень старая песня Макаревича: "Вагонные споры". Возможно, одна из самых удачных его песен, вообще.

А осень - то да. Символ рутинной меланхолии. Прекрасное время года, если не идёт дождик.

очень нравится ваш дневник, интересно пишете:)

Спасибо Вам, что читаете :-)
Иммиграция - дело тонкое. Особенно, когда без политики ;-)

согласна с вами))

Надо издавать книжку !!! Ну правда , так долго ждать продолжения ... я люблю сразу и быстро ,тем более читается очень легко и интересно , вот не торопилась читать ,хотела сразу пару глав ,но терпения не хватило , надеюсь что продолжение на подходе :)

Пасип. Книжка - дело тонкое :-) А продолжение, на самом деле, на подходе. Может на выходных запощшу. В курсе, что напряжно отрывками читать. Щас на работе завал, а я с работы постил, когда там время было.

P.S. У меня чудесная работа. Я программист. Гыгыгы. :-)))))

Ну что ж делать ?... жду :)

Будучи в Германии в 89-90гг. подивилась количеству и качеству вещей на помойках, а в Штатах моя сестра в первый год обставила весь аппартамент вещами с улицы, что ж у Вас так не сложилось, не попадалось ничего или брезговали?

Помойки не люблю. Мебель... позже... брал в подарок. Отличные вещи дарят. И сам дарил неоднократно через объявления. А одежду только из магазина. Не люблю "с чужого плеча". Да и не знал я тогда... где в тех краях это. Деревня там. Глушь.

Edited at 2015-09-26 04:28 pm (UTC)

  • 1
?

Log in