pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 30.
pipokipp
Strassburg

5.
Проносился агроландшафт, мелькали французские городки, долины рек и замки на скалах. Пастух признавался в любви пастушке, а подвыпивший граф де Ла Фер пил "старое бургундское" из горлышка. Портос валялся пьяным. Летели птицы, пчёлы собирали нектар. Жаркое лето вышибало пот из крестьян, станционных смотрителей, велосипедистов и щурящихся зевак. Вечный фильм скользил мимо головы торчащей из открытого вагонного окна. От постоянного просмотра табличек с названиями остановок и надписями на домах начинала кружиться голова. Втянувшись назад, я сел на унитаз. Решив сэкономить на билете и не желая мучаться при ловле попуток, моим убежищем стал туалет поезда и там я ждал прибытия в Страсбург.

До этого, в электричке Канны - Марсель, что-то оттолкнуло контролёра от проверки билетов. Во время пересадки, на неуютном марсельском вокзале наблюдая газеты и бумажки, покрывающие серый пол между мной и арабами подозрительного вида, я решил не поддаваться фальшивым надеждам - после Марселя контролёр обязательно будет. Туалет оказался хорошим укрытием. Ночью я дремал, сидя на унитазе, а днём пялился из открытого окна, учил немецкий язык и написал открытку маме с видом набережной города, где я чуть не стал семинаристом. Иногда дверная ручка туалета подёргивалась и гремела - кто-то пытался войти чтобы справить нужду. В такие мгновения я затаивал дыхание и думал: "Да иди ты куда подальше... задолбали... Других туалетов что-ли в поезде нет?" Конвульсивно потрепыхавшись, ручка замирала и уши снова ублажал лишь девственный стук колёс поезда. Прекрасен этот покой.

Мюлуз - последняя остановка перед Страсбургом. Плавно, совсем не слышно поезд оттолкнулся от перрона и засеменил, залузгал семечки шпал. Дверная ручка на этот раз начала дёргаться особенно назойливо. За дверью послышался французский окрик, обращённый явно ко мне. Я промолчал, проклиная очередного пассажира нарушающего моё тихое бесплатное блаженство. Несколькими секундами позже в дверях загремели ключи. О ужас! Меня открывают. На мгновение в туалет всунулась голова в фуражке кондуктора, но увидев сидящего в позе философа человека, она сказала "пардон" и поспешно исчезла. Я вновь закрыл дверь, и прислушался. Совершенно очевидно, что голова находилась с другой стороны и размышляла о том, почему у сидящего в туалете человека надеты шорты и закрыта крышка унитаза. Ключ в двери загремел опять - кондуктор понял, что дело не чисто.

Он что-то пытался обьяснять на своём языке. Скорее всего он хотел, чтобы я показал ему билет на поезд. В ответ, я тихо молвил английское слово "хэлп" и достал из кошелька синенькое удостверение механика тропосферной связи третьего класса, выданное мне в армии. Посмотрев на серп и молот, обрамлённые звездой, кириллическую надпись "Министерство обороны СССР" и совешенно невнятные для него иероглифы содержимого, кондуктор выпучил глаза и молвил длинную фразу, в которой два слова выделялись своей эмоциональной твёрдостью: "полис" и "Страсбург".

Остаток пути я провёл в тамбуре около туалета, представляя как полиция поджидает на платформе нелегала. Потом последует неприятный допрос и, возможно, ночлег в камере. Но никто не пришёл. Я беспрепятсвенно вышел из вагона, чувствуя как неодобрительный взгляд французского кондуктора сверлит дырку в моей спине, прямо между лопаток. Позади остались восемьсот километров.

Если есть склонность к восхищённому "ой", вину, миндальным пироженным, старинным улицам, состоящих из домиков украшенных чёрными треугольниками и квадратами балочных креплений, то Страсбург подходящее место для отпуска. Но мне надо было спешить и достопримечательности замедляли продвижение. Все эти мостики, переулочки, толпы туристов около собора - лишь помеха в преодолении дистанции и щекотливой нервотрёпки на границе. Да! Здесь красиво! Но в Ницце мне больше понравилось. Купив в кондитерской несколько вкусных вещей и наспех запихав их в рот, я спешил к Рейну. Пройдя через город, я наконец-то почувствовал близость границы. Жилых зданий становилось всё меньше, и всё чаще попадалось заводики, парковки, гаражи. Машины прекратили уютный шёпот. Чем дальше центр, тем сильнее они ревели и выли, спеша к мосту, соединяющему два государства. На него я вышел в рассеяном послезакатном свете. Когда небо приобретает яркий тёмно-синий цвет и фонари становятся звёздами и в реке видно их отражаение. Кажется, что земля сливается с небесами и хочется обнять этот мир, включая прогуливающегося вдоль реки обывателя с собачёнкой на поводке. Отпусти её, дурень! Пусть бежит!

Французский пограничный пост не представлял опасности. Он лежал на другой стороне дороги и пограничники лишь вяло интересовались грузовыми автомобилями, въезжающими во Францию, проверяя документы у их водителей. Легковушки притормаживали перед будкой пограничника, однако не останавливались. С середины моста показались огни немецкого пограничного пункта. Казалось, что он дремал, но зная немецкую дотошность и редкостное чутьё людей в зелёных пиджаках, я решил не рисковать. Немецкие полицейские имеют особенность, страшную для любого преступника - они носом чуют его за милю. Мне кажется, что эту особенность они приобретают при зачатии. Их инстинкт смешивается с логикой чувств. Миллионы лет назад птеродактиль видел первобытное млекопитающее с подоблачной верхотуры. И подобно летающему динозавру, немецкий полицейский в любое мгновение готов броситься камнем вниз и накрыть нарушителя. Не правильно думать, что они готовы сожрать любого. Они на страже страны, её жителей и закона. И слыша их саркастический смех, я знаю - так они радуются удачной охоте. Как птеродактили, вернувшиеся в гнездилище на болоте и угрожающие небесам громкими душераздирающими криками.

Мой взгляд искал возможность избежать случайную, но липкую возможность паспортного контроля. Пешехода с рюкзаком на спине могут запросто притянуть к ответвенности и заклевать заполнением формуляров, денежным штрафом и шутками-прибаутками. Создавая беспечный вид, я приближался к большому серому зданию, огороженному железной сеткой. В ней зияла дыра. Протиснувшись и сделав несколько шагов через заросли кустарников, спрыгнул на задворках и увидел первую немецкую улицу. Ну а дальше всё шло как по маслу. Городок оказался крошечным и с другой стороны в темноте светилась клякса бензоколонки "Aral".

До Мюнхена я доехал без особых приключений по уже знакомой мне дороге. Когда усталость свалила меня, то трава служила матрасом. А рассвет - мой чудесный будильник. Опять неслась рутина звуков из всевозможных кассетников. Пение Марлен Дитрих сменялась сводками новостей о беженцах из Боснии, азюлянтских погромах в Лихтенхагене и прочей, свойственной для журналюг сенсациологии. А после новостей снова пела Марлен о девушке, собирающей розы.

Приближалась Бавария, которую я покинул бездомным и возвращался в том-же состоянии назад. Но чуть загорелей, чуть непричёсанней, чуть старше. Чтобы впиться зубами в жизнь и попытаться вырвать кусок, используя случайности и встречи, шум городов и напряжёние водителя рядом. Взгляд стал резче, движения уверенней, аморфные мысли твердеют и кристаллизуются в горный хрусталь. Я чувствовал себя свободным. Господи, как грело это чувство тогда и как греет теперь. В конце-концов, Юрий Васильевич даст кров над головой на некоторое время. А там видно будет.


17. Каталония
1.
С Юрием Васильевичем случилась неприятность. Ещё перед моим отьездом к Лазурному Берегу он рассказывал, что его жена и два сына проживающие в небольшом городке, на Азовском море - Ейск, оформляют туристические визы в Германию. Планировалась семейная сдача на азюль и дальнейшее совместное проживание. Жена была небезизвестной русской художницей и транспортировала множество картин для выставок и продажи. С визами, кучей чемоданов и билетами, семейство прибыло в мрачный советский кирпич аэропорта Шереметьево. Кто-то, может быть это был случайный прохожий или служащий аэропорта, неправильно направил их на посадку в самолёт. Оказавшись у гейта они ждали... ждали... ждали. А самолёта на табло не было. В это время за насколько тысяч километров их ждал Юрий Васильевич. Он рассказывал мне озабоченным тоном:
- Стою в мюнхенском аэропорту и люди с рейса выходят. Вышли все до единого, а я всё стоял. А потом ничего не помню. Очнулся в больнице. Вокруг врачи.
Она не прилетела из-за неверной информации и у Юрия Васильевича схватило сердце. Бородач упал без сознания около гейта. Прилёт его семьи перенесли на неделю. Уже на последние деньги были куплены новые билеты.

Мы неспеша брели вдоль реки. Я с пониманием отнёсся к причитаниям приятеля, а он выслушал о моих похождениях. Упоминание о семинарии вызвало в нём усмешку. Юрию Васильевичу довелось работать в "Журнале Московской Патриархии" и он был в курсе семинарского состояния дел. Кстати, из журнала ему дали пендаля за нездоровый интерес к политической деятельности Адольфа Гитлера и попыток упоминания о нём в этом издании в позитивном контексте. В Мюнхене Юрий Васильевич связался с аргентинским русскоязычным журналом "Наше знамя" - там он мог беспрепятственно писать о фюрере всё что угодно и инкассировать за свои статьи вполне не плохие деньги. Внутренне я не одобрял Юрия Васильевича, но могучий интеллект этого человека, харизма и заразительный смех притягивали к нему. Его можно понять - он ещё помнил раскулачивание отца, голод и унижения. Ирония судьбы принесла ему горький подарок - советское государство выделило его семье комнатушку в коммунальной квартире в Ейске. Совершенно случайно, это был тот самый дом, где он родился и где всё вообще раньше принадлежало его родителям. Он ненавидел СССР, а к России относился крайне настороженно. Все поездки к местам жизнедеятельности Адольфа - Берхетсгаден, Принц-Регентен-Штрассе в Мюнхене и другим, носили у него ритуальный характер. Так он выражал свой протест. Иногда я сопровождал его и слушал как он рассказывает историю.

Иммигранты различны только по своей социальной прослойке, интересам и происхождению. Вся жизнь до иммиграции вела к пункту, когда душа осознаёт, что ей нет больше места в старой скорлупе. У меня это случилось быстро, как скальпелем провели. А у Юрия Васильевича это был долгий и мучительный процесс. Он пытался верить властям, разочаровывался и пытался опять. Результатом послужило создание ума, способного на летальные выводы и вдоховение многих. Не просто бухой скинхед из подворотни, а идеолог и философ. А ещё он поэт, каких мало.

В конце-концов, его жена приехала. Высокая женщина, не утерявшая следы былой красоты в сопровождении двух детей десяти и четырнадцати лет. Она продала мне за пятьдесят немецких марок целый кулёк с советскими пятидесятирублёвками. Толи двадцать тысяч... толи тридцать. Я сложил их в аккуратные толстые стопочки и думал, что ещё недавно на эту сумму можно было купить не только валенки с новыми калошами, но и на телагу с норковым воротником хватило-бы. И на четыре трёхкомнатные квартиры в Москве, в придачу. Сейчас Россию разрывала страшная бедность и положив эти деньги в коробочку, я поджидал удобного случая для переправки в Москву моей матери.

Приезд семьи Юрия Васильевича означал конец ночлегов и долгих бесед. Все койки заняты, поэтому я направился в Розенхайм к Ивану Приходько. Деньги закончились и требовался заработок. Иван куда-то запропастился, но алкаш Петя и болгары были на местах. Также как и прежде процветали кражи из каталогов, а вечером бурно обсуждались девицы из телепрограмм. Болгары изголодались по женщинам и при виде каждой симпатичной дамы на экране сочно цокали языками, приговривая: "добра жена" с ударением на "е", добавляя при этом несколько крепких выражений, которые можно идентифицировать как болгарскую матершину. "Видишь, русский... какая жена. Вахвахвах." Я смущался такой откровенности и пытался спрашивать о делах в Розенхайме, но братушки не особо интересовались окружающей действительностью. Они готовились к скорому массовому исходу из ФРГ и вечером, уставшие после строек и бытовухи, обсуждали обитателей телевизора с истинно балканским энтузиазмом. ФРГ признавала Болгарию как государство, где жизни и свободе братушек ничего не грозит и всё чаще выслало письма с требованием покинуть страну. Их лица грустнели и количество сокращалось. А на их место приезжали новые люди, всё больше из бывшей Югославии. Твёрдый болгарский выговор сменялся на мягкий сербо-хорватский язык. Ехали они от большой беды, это было видно по лицам, одежде, манере поведения. Но они не были хорошей заменой болгарам. Босния - мусульманская страна, воюющая против сербов. Так как основная масса происходила из глухих деревень, а о существовании Пушкина и Тургенева ничего не знала, то и отношение было соответвующее. А вот хорваты - вполне ничё ребята. Адекватные. Один из них в Таиланд мечтал попасть. Тогда я не понимал, почему, а теперь знаю. Туда он и уехал, в итоге.

В близлежащей пиццерии требовался пекарь пиццы. Зайдя к нему и сказав, что "умею всё", он обрадовал меня обещанием "много платить". Его Родина - Неаполь. И слащавый красавец-неополитанец, похлопав меня по плечу сел в кабриолет, а я радостный направился хвастаться болгарским товарищам об открывшихся перспективах. Ночевать пришлось на улице в кустах, закутавшись в одеяло, сослужившее мне верную службу во Франции. Начало рабочего дня в 10 утра. Пауза с двух до четырёх. Затем снова пепперони, честнок, оливковое масло, тесто и тёплая печка до двенадцати ночи. За десять дней я научился вполне не плохо готовить. Я пил коньяк с миндалеглазамыи официантками, а пожилая итальянская судомойка плясала со мной на кухне танго в конце рабочего дня. Она была матерью владельца пиццерии и помогала чем могла. Душевная женщина ни слова неговорящая на других языках, кроме итальянского и превратившая мытьё посуды в настоящой праздник своими песнопениями. После работы, я шёл в азюлятню, где была возможность принять душ и почистить зубы.

Через две недели меня выгнали. Работал я замечательно, но на горизонте у хозяина появился новый человек, являющийся земляком и бывалым поваром. Конечно, он предпочёл профессионала. Но я не грустил. Потому что новая идея озарила буйную головушку - поездка в Испанию к корриде и барселонцам. За две недели труда мне выдали пятьсот марок - сумма мизерная. Спорить в таком случае бесполезно и я не обиделся. Пятьсот марок - это намного лучше чем ночлег под кустами и работа пекарем. В последний трудовой день , я еле дождался конца и бросился к близлежащей ночной дороге ловить попутку. Если будете проезжать мимо Брюкмюля, то при въезде увидите указатель с названием той пиццерии - "Da Mario". Заходите, не пожалеете. В прекрасной обстановке там готовят вкуснятину. И антипасти там отменные. В ней я работал, но меня там не помнят.


Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 29.
Иммигрантский дневник. Часть № 28.
Иммигрантский дневник. Часть № 27.
Иммигрантский дневник. Часть № 26.
Иммигрантский дневник. Часть № 25.
Иммигрантский дневник. Часть № 24.
Иммигрантский дневник. Часть № 23.
Иммигрантский дневник. Часть № 22.
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


Фейсбук: https://www.facebook.com/nikolaj.nakropin




promo pipokipp november 9, 18:09 48
Buy for 500 tokens
27. Адвокат с фамилией Борман 1.Приехал и снова уехал брат. Он привёз российский загранпаспорт, купленный им для меня у ментов. Испустили дух Фиат и Форд Гранада. Их ржавые тела безмолвно коптились под весенними лучами около подьезда в фраздорфский дом. Жильцы богадельни сменили куртки на…

  • 1
Ура! Давно вас не было. Недавно вспоминала. С удовольствием прочитаю про очередные похождения солдатика))

Будет. Руки не доходят. Жить-то надо. Вот в Зальцбург сьездил. По Регенсбургу погулял. Друзей повидал.
:-)

отлично! долгожданное продолжение!

стараюсь-стараюсь :-)

Да, в Мюнхене я был недавно, что удивило, - это количество бэх - как грязи. Там же завод вроде, и по блату за недорого любому бомжу беху выдают.

Ну по блату их не выдают. Если-бы :-) Разве, если только на BMW работаешь - тогда скидка большая. Да и заводы BMW не только в Мюнхене есть. Их куча.

Может и куча, но почему-то именно в Мюнхене (хотя проколесил от Любека до Хорватии) засилье бэх в глаза бросается...

Бонусов для баварцев точно нет никаких. Tаже цена. У меня коллега был... уже давненько... и он работал на заводе BMW. Им реально дешевле машины продавали. Кажись, по себястоимости. Но с оговоркой, что пару лет продавать нельзя её. А машина клёвая. Купил-бы, если-бы нужна была. Я свою продал недавно. Живу в центре и только обуза... гараж надо, общественного транспорта море.

Я не представляю как без машины. Ну, только если семьи нет и тебе 20 лет...
Я пру 4 человека с собой в путешествие - а если на самолете, - разоришся нахфиг... а так - паромчик, дорога - без лимита скорости, достопримечательности в каждом проезжем городе - красота.

В Мюнхене транспортная инфраструктура клёвая. Я машиной пользовался один раз в три месяца. Стояла колом. Просто не нужна. Гимора меньше. А если в поездку - снять на прокат дешевле получается, чем тех-осмотры, страховки, замены покрышек, тормозные колодки итд. Естественно, если перееду ближе к окраине города, то приобрету новую машину.

Ну а самолёт... от нас в Барселону 80 евро в оба конца. В Ирландию - 50. В Рим - 50. Раньше частенько в Хорватию ездил - тогда нужна была, чтобы туда доехать. Но щас из-за частых поездок в Москву, Хорватия отменилась. Туда самолётом.

Понятно. BTW, Дневник ваш интересный. Этож надо на такое решиться - свалить из СА в никуда... Авантюрный вы человек. Хотя, если б вас не прижало, все бы было совсем по-другому...

Да... наверное. За несколько часов до сваливания, я не задумывался об этом. Конечно, сложилось-бы всё по другому. Может хуже... может лучше. Но в любом случае, я имел приключения. Не поездки с большим обьективом и кучей бабла в кармане, а те... о которых вспоминаю с улыбкой. Адреналин, риск, победы, поражения. Всё было клёво. Ни секунды не пожалел.

Понимаю, я сам в Канаде прожил два года. Но я хоть с работой ехал, на условия...

Тоже здорово. Увидили страну "изнутри". Это всегда уникальный опыт.

Да уж, расширил сознание. Но с этим главное - не увлекаться.

"Немецкие полицейские имеют особенность, страшную для любого преступника - они носом чуют его за милю."

Надо полагать, что если они всерьёз занимаются борьбой с преступностью, то и интуиция у них развивается именно в этом направлении. А вот в некоторых странах полицаи, наверное, с помощью обоняния могут определить, сколько у прохожего с собой денег.

С криминалом в Бундесе всё по серьёзке. Есть региональные отличия, конечно. Как реагирует плоция на мелкий криминал итд... Но в целом - очень хоршее качество работы и полнейшее отсутсвие коррупции в их рядах.

  • 1
?

Log in