pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 28.
pipokipp
Strand

16. Лазурный Берег
1.
Очухавшись и переночевав у болгар, я направился в Мюнхен без определённой цели. Большой город всегда может что-то предложить. Например, новые шорты вместо потёртых джинс. И кросовки взамен уже повидавших виды полуботинок. Дора и Штефан пропали. На звонок в квартиру не последовало ответа и потоптавшись около дверей, пришлось ретироваться.

Закупившись и переодевшись в недорогом магазине, я смахивал на великовозрастного скаута или туриста, бодро идущего с пляжа домой. В тряпичной сумочке помещался весь скарб, включая старые штаны и книжку для изучения немецкого языка. Прохожие больше не косились на меня и их реакция служила добрым знаком, означающим, что и для органов власти я не интересен. Ни единая душа не видела во мне страждущего маргинала. Конечно, такое отношение полировало честолюбие, но и мешало "закинуть крючок" в поиске ночлега. Собственно, я плохо представлял себе, чем займусь и как разрешится ситуация. Важно было быть там, где много людей. Где случайно оброненная прохожим фраза может произвести волшебное действие и появится крыша над головой. Повезло, что после разборки с курдом в азюльхайме у меня не осталось фингала под глазом - он значительно ухудшал-бы шансы при поиске.

Потихонечку наступил вечер. На Мариенплатц играла громкая музыка. Какой-то лиходей с растрёпанными седыми волосами выдавал музыкальные виражи на аккордеоне. На страстные изгибы его туловища и безумно выпученные зрачки собралась посмотреть большая толпа. Слившись с ней, я взирал на идеально вписывающегося в старинные церкви, дворцы и ратушу, человека. Ему не хватало шутовского колпака с бубенцами... этому страстному гению, вышедшему из средневековья. Мой взгляд внимательно сканировал толпу зевак, застывших в восторженном шоке от трубадурного исполнения авангардной классики. И из света уличного фонаря выплыла знакомая седая борода. Это был Юрий Васильевич. Тот самый поэт, с которым я имел удовольствие познакомиться на Унтерсберштрассе несколько месяцев назад.

- Здраствуйте. Как играет-то! Просто заслушаешся.
- Ахх. Здраствуй-здраствуй. - Юрий Васильевич обрадовался мне, - Ну что, выпьем пива?
- А где? Вы предлагаете пойти в кабак?
- Какой кабак? На них у меня денег нет. У меня дома будем пить Hansa-Bier - самое дешёвое пиво из самого дешёвего супермаркета. Прекрасный напиток. - С этими словами Юрий Васильевич сглотнул слюну, обрадовавшись, что судьба послала ему собутыльника.

И мы выпили. Естественно "дома будем пить" означало для меня, что теперь за устройство на ночлег можно не беспокоится. Юрий Васильевич, как товарищ по иммиграции, служил гарантом ночи без звёздного неба над головой. Его распределили в чистенькую общагу на одной из улиц, минутах в пятнадцати ходьбы - на Блюмен Штрассе. К счастью, никаких безбашенных курдов и афганцев с гомосексуальными наклонностями в этом месте не было. Был худощавый предупредительно-вежливый египтянин. Он подрабатывал в общежитии дворником и одновременно электриком за пару копеек. Юрий Васильевич долго болтал со мной и вновь читал свои чудесные стихи. В комнате стояла ещё одна койка, давшая мне возможность уснуть чутким сном весенней синицы.

Он поддерживал дружеский контакт с Бабой-Петей, которая пунктуально появилась к завтраку и занялась философствованием на тему России. Забавно слушать, как поэт-националист сошёлся в ожесточённом споре о вечном с сергиево-посадским подносителем самоваров. Громкий бас и фальшивое сопрано раскачивали стены комнаты, наполняя её тенями и образами. Пиво снова лилось рекой и когда шторм закончился, то Баба-Петя взяла зонтик и побрела домой. Во время их разговора, мне пришла в голову новая идея: почему-бы не поехать на юг Франции. Не в Марсель, о котором я наслышан уже предостаточно и новые теоретические познания об этом городе отбивали охоту посетить отчизну графа Монте-Кристо. А в Канны и Ниццу к цветущим лавандам. Посмотреть на феррари и себя показать. На дорогу, египтянин снабдил меня огромным куском плотного мягкого сукна - метра два на два величиной. Оно прекрасно могло заменить спальный мешок и очутилось в моей сумочке. Попрощавшись, я вышел за дверь и уже в стодвадцатьпятый раз направился к автобану.

Снова я пытался вырваться из этой страны. Несмотря на немецкую готику и хвойное великолепие Альп, в мои планы не входило многолетнее ожидание права на самодостаточную жизнь в качестве азюлянта. Получив пендаль в Бельгии, моим следующим выбором стала лежащая в дымке страна любви и декадентного антиквариата. Говорят, во Франции прекрасные вина. Я согласен. Но в эту минуту больше по вкусу португальский портвейн. Осушив стаканчик в крохотном кабачке, я приступил к процедуре перемещания в пространстве при помощи автостопа. Боже, как мне надоела эта езда на попутных машинах. И как счастливы люди, владеющие собственным транспортным средством. У Вас имеется автомобиль? Да? Вы счастливы, не подозревая об этом. Вам надоело проходить технический осмотр и заправлять бензобак? Отдайте машину мне сейчас-же. И я пулей рвану на тёплый юг. Только, к сожалению, у меня не было водительских прав. Я даже не знал тайну местоположения педали сцепления, не говоря о том, что не понимал смысла её существования. Но уверяю Вас, я-бы смог.

Скоро я увижу средиземноморский прибой и Лазурный Берег, стану подмигивать знойным красоткам и уколюсь о кактус - беспечные субтропические мысли окрыляли. Через четыре часа я прибыл на бензоколонку, находящуюся в паре километров от Франции. Здесь не годился опыт разгильдяйской бельгийско-немецкой границы с полностью отсуствующим паспортным контролем. Предстояло перейти по мосту через Рейн и сразу за рекой лежала неизвестность. Пугало возможное наличие полиции. Поэтому, я решил подойти к вопросу с полной ответвенностью на рассвете, когда при самом негативном раскладе, глаз сразу-же нащупает путь к отступлению. За дорогой, вокруг небольшой церкви лежал тенистый парк с лавочками и одна из них послужила моей скромной кроватью.


2.
Прекрасны яблоневые сады на немецко-французской границе. А между ними змейкой вьётся тропинка к великой европейской реке. В этом месте Батюшка Рейн осторожничает в своих берегах. Он ещё не набрал свою мощь и тихо-тихо скользит вдоль лесов. Наверное боится спугнуть квакающих лягушек и кузнечиков или просто молчит, предвкушая Кёльнский собор. Металлический, ржавый мост вёл на другой берег, а где-то вдалеке, за камышами, едва виднелись белые коробочки жилых фургонов - кемпинг отпускников. В этой летней иддилии я совершал преступление - переход государственной границы, которую здесь никто не охранял. Таможня и полицейский участок находились в таком-же безобразном состоянии как и на пути в Бельгию. Зачем вообще нужны все эти приграничные люди в фуражках? И кто сломает покосившийся домик, служивший когда-то стране? Кто сломает вообще все подобные домики в этом мире?

На той стороне поменялся не только язык на указателях. Немецкая строгость превратилась в размывчатую акварель. Мне понравились эти краски. С каждым шагом, с каждым километром всё ощутимее чувствовалась рука другого художника. Тут становится понятен импрессионизм - это детищще Франции. Из воздуха и запахов этой частицы Европы создавалась великая живопись. И сердце моё забилось чаще, когда я увидел знак с знакомым названием - "Париж". Но мне в другую сторону. Мне к пальмам! Несмотря на нелегальное пребывание, я наслаждался и чувствовал себя по-настоящему свободным. И отсутствие паспорта и визы усиливали это ощущение. Кажется, что такое состояние носит название "гротеск".

Машины здесь покоцанные. Мимо тарахтели совсем убитые экземпляры - крестьяне ехали по делам и одна из таких тарахтелок привезла меня в Страсбург. Отсюда уже по французской территории идёт автобан на юг. А помимо красок изменилась и символика. Над старым немецким городом, по воле истории теперь принадлежавшим другому государству, развевались знамёна с которыми буржуазия штурмовала Бастилию.

Население Страсбурга разговаривает на французском, но многие прекрасно понимают немецкий язык. В деревнях он ещё жив как средство ежедневного общения. Ну а если быть точнее - то его эльзасский диалект. Не обязательно владеть глубокими языковедческими познаниями, чтобы разобраться в том, что он из себя представляет. Разговаривая по-немецки и выговаривая звук "р" на французский манер, при этом заменяя все немецкие артикли французскими - вот и почти получилось. Много лет спустя, находясь в Эльзасе и уже хорошо владея немецким, я поймал себя на мысли, что почему-то вдруг понимаю французскую речь. Прислушавшись, стало смешно - это был эльзасский. Такой понятный жителю Германии и одновременно до боли родной французу.

Грузовик резал светом темноту. Ножницы в космосе, выхватывающие дорожные знаки и разделительную полосу. С каждым столбиком на обочине приближается цель моего путешествия. Фары осветили большой дорожный знак с надписью "Бургундия" и в моих ушах на полную катушку зазвучала песня из кинофильма.

Бургундия, Нормандия, Шампань или Прованс -
И в ваших жилах тоже есть огонь,
Но умнице-Фортуне, ей-богу, не до вас,
Пока на белом свете есть Гасконь.

Увидев название провинции, я прямо как домой попал. Как-будто вокруг меня не кабина фуры и рядом не усатый дальнобойщик с папироской в зубах, а старинный письменный стол в московской квартире, кресло и любимая кушетка деда. За окном темно и падает снег. Мой дед склонился над радиоприёмником и всем своим видом предупреждает: "не тронь меня". А мне всего двенадцать лет и руки впервые достают с книжной полки роман Александра Дюма "Три мушкетёра". Я читал эту книгу взахлёб множество раз и знал некоторые пассажи наизусть. Ну вот теперь и мне довелось ехать по священной земле - по той самой, которую топтали пыльные ботфорты алкоголиков-мушкетёров.

Во Франции возможности для ловли попуток раширились. Помимо бензоколонок и сьездов на трассу появились места для оплаты дороги - это проклятье для автомобилистов и счастье автостопщиков. Впервые увидев такую приблуду, я несколько растерялся так как издалека она напоминала пограничныей переезд. Мотоциклы с надписью "Полиция", стоявшие на обочине заставили ещё сильнее включить бдительность. Однако, из кассы появилась рука, произошёл обмен материальными ценностями: франки туда, квитанция сюда и поток снова забурлил к щитам с надписью "Лион". На рассвете стала различима флора вдоль пути. Появились кипарисы и знакомые мне по Крыму жёлтенькие цветочки, растущие на склонах. На зелёных полях и под скалами дремали уютные деревеньки бежевого цвета. И за окнами поблёскивала широкая река, которая называлась Рона. Когда водила решил сделать остановку, то её воды были совсем близко от места остановки. Я воспользовался случаем и искупался.

Вообщем, день прошёл мягко и удобно. Мой спутник, крутивший штурвал не понимал ни слова на других языках. А я не говорил на французском. Но контакт наладился на уровне жестов и мимики.  Через некоторое время, мы орали песни во всю глотку под музыку шестидесятых и семидесятых из магнитофона. Элвис Пресли гордился-бы нами после двухсот километров песнопения одних и тех-же куплетов, сменяющихся краткими многозначительными переглядываниями. В итоге, у капитана фуры вдруг осип голос.

Его маршрут лежал в Испанию и на бензоколонке перед развилкой, во вновь наступившей темноте, он оставил меня. Около магазинчика росли пальмы, цикады играли джаз, а надо мной горело множество звёзд. На севере не бывает такого количества. Кажется, что это соль рассыпанная по чёрной бумаге. Около парковки стояло несколько тур-палаток, а лентяи просто спали в спальных мешках на тёплой земле. И я присоединился к ним, завернувшись в подаренное египтянином сукно.

Утро пришло ярким и сильным. В этих местах уже пахнет морем. Сюда сьезжаются "лучшие мира сего", чтобы полежать на песке, выпить мартини или крохотную чашечку кофе, вставляющую так, что глаза выползают из орбит. Впрочем, я ничего не знал об особенностях отпуска в Сен-Тропе, в Ментоне и в Ле Леванду. Ницца казалась огромной. Это целый мир. По сравнению с которым, Ялта кажется никчемным убогим карликом. Набережная растянулась на множество километров - играющие дети, пляжи, бьющие в небо фонтаны пальм. Всё переливалось жемчугом и счастье струилось с неба серебристыми лучами. Пафосность гостинницы "Негреско", милая убогость свисающего с верёвок выстиранного белья, круизные корабли и запах жареных каштанов - в Ницце смешалось всё. Она пьянит и заставляет двигаться широким шагом. Она влюбляет в жизнь. Моя сумочка из супермаркета не вписывалась в концепцию местного колорита. Поэтому, чтобы выглядеть круче, я купил себе рюкзак.

Конечно, всё это замечательно для достопочтенного туриста с набитым деньгами кошельком. Оранжевые и бежевые домики умильны, а с феррари я не ошибся - они на самом деле жужжали мимо воркующей толпы людей. Под крики чаек и шум города я спустился на пляж. Две необычно жирные особы женского происхождения аппетитно кушали за моей спиной йогурт. Уткнувшись в гальку взглядом, мне представилось, что сейчас я нахожусь в Ялте - такие-же серые камни и такая-же морская пена у моих ног. И стоит мне поднять взгляд, то увижу Массандровский пляж. Нужно одеться и спешить домой к тёте Алле. Она любила расскладывать пасьянсы, актёра Ален Делона и передачу "Что? Где? Когда?". Милая тётя Алла, поставь пластинку Джо Дассена. Твой племянник сентиментально распустил нюни, так как ему некуда идти, а думы о Ялте - мираж. Реальность там наверху. Она ехидно хлопает по щеке и обидно дразнит: "Ну что? Паспорта у тебя нету? Смотри тут. Полиция не дремлет и я могу приготовить тебе гадкий сюрприз. Арестуууууют!"

Посидев с часок в мечтах о ялтинской тётушке, я пошёл наверх. Солнце опускалось в море и беспечные, непонятные мне физкультурники в ярких майках и трусах делали пробежку. Подойдя к какому-то белобрысому, короткостриженному парню, стоявшему около перил, я спросил говорит-ли он по-немецки. Он осмотрел меня и ответил утвердительно.
- Слушай, а не подскажите который сейчас час?
- Уже почти девять. - отвечал незнакомец с довольно сильным француузским выговором.
- Аххх.. Неужели. А откуда ты?
- Я из Лилля. Приехал сегодня и впервые здесь на набережной.
- А я из Москвы.
- Отлично, -  обрадовался он, – замечательно. Нам обоим повезло. Как тебе нравится Ницца?
- Ницца великолепна.
- А уже бывал в Каннах?
- Это там, где каннский фестиваль?
Он смотрел на меня как на марсианина, прибывшего с дружеским визитом в страну императора Наполеона. Его глаза выражали искренний интерес и симпатию. Наш возраст был приблизительно одинаковым и поэтому мы моментально нашли множество общих тем для разговора. Ещё мне повезло, что он приехал сюда один, а его отец должен появиться лишь через четыре дня. То есть, имелось снятое им жильё в котором я мог беспрепятственно разместиться - двухкомнатная квартира в центре города. А наличие у меня денег позволяло отблагодарить его покупкой продуктов.

Вот счастье-то привалило! Тётя Алла, прибавь громкости у патефона! Пускай Джо Дассен орёт из твоего окна, пока децибелы не сломают динамики, пока соседи милицию на помощь не позвали. Я утром открываю старинные ставни, а вечером их закрываю. Я в отпуске, а может быть останусь здесь навсегда. Ещё недавно я пытался грабить бельгийского мещанина, а сегодня у меня на десерт буржуазные эклеры. Таких в киоске рядом с кинотеатром "Октябрь" не продают. Их с знанием дела приготовил французский кондитер. Впрочем, вкус у них очень похожий. Сладкий вкус Франции везде одинаков. Его и на Кольском полуострове ни с чем не перепутаешь.


Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 27.
Иммигрантский дневник. Часть № 26.
Иммигрантский дневник. Часть № 25.
Иммигрантский дневник. Часть № 24.
Иммигрантский дневник. Часть № 23.
Иммигрантский дневник. Часть № 22.
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


Фейсбук: https://www.facebook.com/nikolaj.nakropin


promo pipokipp april 7, 15:11 42
Buy for 500 tokens
Давным-давно, ещё в эпоху аналоговой фотографии, жизнь свела меня с замечательным фотографом Жан-Мари Боттекеном. Кажется, это произошло в двухтысячном году, а может быть годом позже. Он уже умудрённый опытом, ушедший от суеты человек, а я - бойкий паренёк. Вечерами мы вместе пили кофе и он…

  • 1
Ох, душевно и сочно пишете..
И очень кинематографично - практически сценарий.
Где он, тот кинотеатр "Октябрь" и где та Ялта?...одни воспоминания.

Пасиб. :-)
А около кинотеатра я был в 2012-ом. Там фирма какая-то теперь.
И для меня он именно "кинотеатр Октябрь" до сих пор.

Очень интересно, жду с нетерпением продолжения!

Спасибо, что читаете.
И будет... Будет !!!
:-)

Приятно Вас читать! А желтенькие цветочки - Метельник прутьевидный, - колоритней всего при въезде в Алушту... скоро будет.

Вот-вот. Он самый. И кипарисы вдоль дороги. Абажаю этот спуск с видом на Демерджи.
Кстати, с трассы дом видно, где мои дедушка с бабушкой и родной брат жили.

Отлично написано. Ваше?

А как-же :-)
И огормное спасибо, что осилили до этого момента. Я-бы не смог :-)))

  • 1
?

Log in