pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
pipokipp
Moskau

11. А в это время.
1.
- Равнение на прааааааво !! Смиррррно !!!
Серые полы солдатских шинелей колышутся на зимнем утреннем ветру. В полном боевом вооружении, с автоматами за плечами, магазинными сумками и противогазами, полк замер в ожидании, когда пухлый карлик в чине полковника начнёт речь. А он не торопится. Перешёптывается с другим офицером, прибывшим из Вюнсдорфа в Лютерштадт-Виттенберг. Свита сонно хранит молчание. Ждёт, когда над казармами разнесётся эхо полковничьего голоса.
- Солдаты и офицеры ! Весь мир знает доблесть нашей Армии! В тяжёлых боях пролита кровь советского солдата, защитника Родины и человечества! - подражая ораторам, командующим парадами на Красной Площади, он раздувал пузо, в разы усиливая акустические свойства голосовых связок. Смотря на обветрившиеся губы солдат, полковник выдержал медленную паузу и набрав в лёгкие воздух, продолжил: - Наш гвардейский полк прошёл долгий путь от Коломны до Берлина! Отважные войны-связисты громили врага на фронте !! Тропосферщики !! На вас лежит огромная ответственность перед народом и правительством!!
У полковника была неудачная фамилия - Пигор. Драматизм речи Пигора подчёркивался несколькими галками, сидящими на обнажённых кленовых ветках. Они смотрели вниз и наблюдали, как он развернул туловище и взял из рук вюнсдорфского офицера листок бумаги. Подбородки мешали Пигору нагибать голову, поэтому он ознакомился с содержимым, поднеся её к верхней части груди. С каждой прочитанной буквой, его лицо приобретало всё более злобное выражение. Через минуту, он опустил руки с документом и голосом Левитана, обьявляющего о взятии Бастилии, прогрохотал:
- Писарь-чертёжник из второй роты дезертировал из рядов Вооружённых Сил!!! Его поступок обсуждается в штабе дивизии!!! Командир второй роты, капитан Степура выйти из строя!
Степура отмаршировал несколько шагов вперёд и застыл.
- Капитан Степура, Вам обьявляется выговор. Встать в строй!!
- Есть, товарищ полковник.
- Расследование поступка писаря-чертёжника поручается политруку Цыбарькову. Полк !!! На праааааво!! Бегом-марш!
Солдаты синхронно повернулись, стукнув каблуками об асфальт, образовав колонну и побежали. Покидая воинскую часть, змея из шинелей растянулась на несколько сотен метров. Полковник деловитым шагом переместился в штаб, поручив командование своему заместителю.

Прапорщики и офицеры, привыкшие к кросовкам и спортивной форме, сжав зубы пытались подавать пример рядовому составу. Некоторым из них это вполне удавалось, несмотря на тяжёлые сапоги и болтающиеся сбоку кожанные планшетки. Но основная масса образовала небольшой табунчик из толстяков, плетущихся сзади. Ответвенные за свинарник, за солдатскую столовку, баню, прачечную, парикмахерскую, стыдливо переглядывались между собой, выпуская пар из рта. Бег начался настолько внезапно, что ни у кого из них не получилось откосить, сославшись на недуг.

Спорт должен приносить удволетворение. В армии, я возненавидел его. Марш-броски, прокачивание мышц на брусьях и турниках до крови и обморока - это не спорт, а опасная для здоровья беспощадная тренировка выносливости. В гвардейские войска набирались развитые ребята, но иногда попадались исключения. Одним из таких бойцов был рядовой Ковтуненко. Умный паренёк, но не способный выдерживать темп армейской утренней зарядки. Марш-бросок в честь моего дезертирства был особенно интенсивным. Через несколько километров Ковтуненко упал на снег. Из его рта сочилась кровь. Добежать должны все вовремя. При невыполнении установленного норматива, солдатам давалась передышка в несколько часов и забег повторялся. Официальную ответственность за невыполнение норматива отделением несёт его командир - ефрейтор Рома Казанский. Уже находясь на вершине холма, он оглянулся и видя вдалеке, внизу на снегу лежащего Ковтуненко, окрикнул Володю и Сашку - моих армейских друзей. Время идёт, нормативы не ждут и компания побежала назад, к лежащему на снегу телу.
- Вот ведь сволочь. Давай, подъём! - Рома, запыхавшись, теребил Ковтуненко за плечо.
- Я не побегу. Бегите без меня. - он облизал покрасневшие от крови губы.
- Вставай, слоняра. Весь полк из-за тебя страдать будет.
- Нет! - помотав головой, Ковтуненко вцепился в деревяшку забора обоими руками. - Я останусь здесь!
Отодрали его вместе с доской. Продожая бег, Рома напоминал милитаризованную новогоднюю ёлку, сгорбившуюся под весом четырёх автоматов Калашникова и прочей обмундировкой сослуживцев. А двое других поволколи Ковтуненко на своих плечах, как раненного с поля боя.

2.
Вечером в казарме играли песни Виктора Цоя. Рота переваривала каприз полковника Пигора и готовилась к новым свершениям.

После красно-желтых дней
Начнётся и кончится зима.
Горе ты моё от ума,
Не печалься, гляди веселей.

Под такую позитивную музыку, рядовому Гене Касаткину уже давно было пора было иметь расстёгнутый воротничёк гимнастёрки и по-ковбойски свисающий ремень - он военнослужащий второго года службы. Но Гена застёгнут и затянут. На его выбритом до блеска лице смешались гордость и страх. Походка у Гены нерешительная - так ходят по болоту, опасаясь провалиться до колена в притаившуюся под мхом трясину. Гена пришёл в армию духом и отслужив два года уйдёт домой духом. Конечно, вначале он был как все. Отжимался от пола по ночам, получал тумаки, приносил кофе, жарил картошку дедушкам, ему запрещалось прятать в казарме хлеб и солить пищу. Он всячески поддерживал дедовщину и вместе с остальными слонярами копил немецкие марки, чтобы в один прекрасный момент, заплатив дань старослужащему, быть допущенным к таинству посвящения в черпаки - нескольким сильным ударам ремня, означающих переход слоняры в высшую касту и конец мучений.

Как-то вечером, доведённый до кипения, Гена нагло заявил, что отказывается униженно исполнять прихоти неугомонных дедов. Их возмущение выразилось в хихиканье и строгом предупреждении, что Гена познает "уставные взаимоотношения" на собственной шкуре. Устав Вооружённых Сил давал право любому ухорезу в чине сержанта влупить наказание за малейшую провинность.

С тех пор, проходя мимо усатого сержанта, Гена сжимался внутри как пружина.
- Рядовой Касаткин ко мне! - сержант подносит руку к виску, отдавая честь.
Гена отбивает платиковыми шлёпками несколько звучных ударов по казарменному кафелю и также образцово отдаёт честь, поднеся руку к виску.
- По вашему приказанию прибыл, товарищ сержант!
- Разрешите проверить вашу подшиву!
Подшива - небольшой кусок белой ткани в сложенном виде имеющий ширину около двух сантиметров, в гигиенических целях пришиваемый солдатами к внутренней стороне воротника гимнастёрки. Больше всего для этого подходит разорванная на прямоугольники простыня. По толщине подшивы и стежкам можно с точностью определить к какой касте принадлежит солдат. Деды подчёркивают своё благородство и чистоплотность витиеватыми стежками и материя у них сложена в несколько раз. Уходя на дембель, солдаты подшиваются золотыми или серебренными нитками. Подшива должна меняться каждый день. Старослужащие внимательно следят за её белизной у новобранцев, слонов и духов.
- Таааак! Товарищ Касаткин. Почему у вас грязный воротничёк? - сержат подчёркнуто величает Гену на "Вы".
- Разрешите пришить новую подшиву!
- Не разрешаю. Обьявляю Вам суточный наряд по столовой вне очереди! - сержант усмехается, а кодла его собратьев наблюдет процедуру со стороны, ядовито подтрунивая над сдерживающим гнев парнем.

Друзья хотели поддержать Гену морально, но их наказывали изнуряющими ночными прокачками и моральным давлением за любое сказанное ему слово. Постепенно он остался в одиночестве. Ему разрешалось и запрещалось всё, что разрешалось и запрещалось уставом. Приказы дедов-сержантов должны были выполняться без обсуждения и зачастую приходилось делать абсурдные вещи. Он кочевал между непрекращающейся шваброй и титанической чисткой картошки в нарядах.

Находясь в армии, я пытался помочь Гене, говоря начальнику штаба, что мне требуется Касаткин при оформлении стенгазет. Закрывшись в ленинской комнате, мы безнаказанно болтали о девчонках, оставшихся в родном городе и он изливал мне свою душу. Пару раз, мы тайком даже пили красное сухое вино.

В тот казарменный вечер, наступивший после выступления Пигора и марш-броска, Гена мило улыбался, чувствуя себя победителем. В моём поступке он видел удавшийся вызов криминальной структуре армии, граничащей с безумством и культивирующей тюремные порядки.

Гена, я помню тебя и уважаю за твою попытку поставить вещи на правильные места и дать им название. Ты сделал больше чем любой полковой офицер, по-настоящему бросив перчатку в лицо отвратительной аморфной массе. Возвращаясь из армии, дембеля зачастую хвастают, как они "ничего не делали для дедов". Это враньё! Я делал. Мои друзья. Все до единого, кого я знаю. Круговая порука, существующая в армейских подразделениях, принуждает к несправедливому произволу и молчанию. Единственным исключением, был Гена Касаткин - воистину достойный человек, с которым свела жизнь.

Полк проклинал меня несколько недель. Каждый день солдат поднимали в пять часов утра, бросая на новые подвиги, увеличивая физические нагрузки и не давая дедушкам возможности спокойно попить чай после отбоя. В казармах постоянно находился офицер, следящий за порядком и пытавшийся держать ситуацию под контролем. Ротные командиры перешёптывались на построениях и ждали, когда кончится этот кошмар, отнимающий у них время на подготовку запасов для жизни на новом месте. Дата вывода гарнизона хранилась в тайне, а местом новой дислокации могло быть что-угодно, включая Чукотку и северный Кавказ.

В мае часть вывели. Майор Цыбарьков начал мои поиски, поставив крест на своей военной карьере. Отслужив ещё несколько лет, он покинул ряды армии, поступил в Юридический институт и по окончании открыл частную адвокатскую практику в Подмосковъе. Он женился и теперь у него пятеро детей. Но даже десятилетия спустя, голос пузатого полковника Пигора, заставляет его дёргаться во сне.

В Москве, в квартиры соседей неоднократно трезвонила милиция, задавала вопоросы, пытаясь найти зацепку. Родственникам угрожали. Кипа писем, найденная в моей прикроватной армейской тумбочке служила отправной точкой в розысках. Добрались даже до далёкой Хандыги - это в Якутии, на берегу реки Алдан. Там проживал двоюродный дядя, уехавший осваивать Колыму. Он имел неосторожность вести со мной переписку во время службы. Но никто ничего не знал. Постепенно моя судьба обросла слухами. Наиболее забавный из них заключался в том, что оказывается, я работаю в Париже водителем троллейбуса. А там ведь троллейбусов даже нет. Лишь пара самых близких друзей узнали со временем где я нахожусь и крепко держали рот на замке.

Брата Борю отозвал в сторонку вышестоящий сотрудник из отдела кадров и вежливо попросил написать заявление об увольнении по собственному желанию. Исполнив его просьбу, мой брат вышел из подьезда. На той-же улице, за деревьями маячило здание вычислительного центра, где Борис имел знакомства и его взяли на работу без особых разьяснений. У него в паспорте стояла американская виза. Тогда в дополнение к ней требовалась ещё так называемая "выездная виза" из ОВИР-а. В ней было отказано. Поездка в США не состоялась.

А мама ждала меня. Наши матери ждут всегда, независимо от их характера и внешних условий. Они хотят надоедать требованиями перестать пить коньяк, приходить раньше домой, есть суп, вынести мусор, надеть шарф в тёплую погоду. Они скандалят из-за пустяков, не ходят в кино, беспрестанно бормочут о хаосе и жалуются на управдома. Это очень назойливые создания и даже если всё будет как им хочется, то всё равно, назло всем, они найдут дырку в ваших носках и заворчат о неопрятности. Потому что так они выражают свою безграничную любовь и их ничто не остановит.

Советский Уголовный Кодекс обязывал родителей заниматься доносительством на своих детей в связи с преступлением, но страна исчезла. В связи с этим, повестка в суд, высланная моей маме, потеряла актуальность. А покарать с надлежащей строгостью могли только меня. В прокуратуре папочка с надписью "Дело", номерком, моими инициалами и фамилией начала длительное кочевъе с полки на полку, покрывалась пылью и пугала лишь проползающих мимо тараканов.

3.
Ну а мои ноги стояли на сине-серой дороге. Страха не было. Не прошло и десяти минут, как из остановившейся в вечернем мраке машине послышался вопрос:
- Эй! В Мюнхен?
- Йа!
- Комм!
Защёлкнув за собой дверь, я оставил позади Штадлера, алкоголика Петра, власовца, Белоруса и Олега. А также патриархальный городок к которому я начал привыкать, но который не смог привыкнуть ко мне. Вскоре загудел автобан. Он снова радовал глаз алой кровью автомобильных фар и мигающими поворотниками автомобилей, меняющих полосу. Болезненная тревога, осаждающая меня в пути на юг Германии отсутсвовала. Прекрасный весенний вечер превратил её в радостное любопытство, почти в эйфорическое состояние выспавшегося отпускника. Водитель молчал. Ну и пусть он молчит и не мешает своими разгологольствованиями любоваться полыхающим в небе прекрасным зеркалом полной луны.

Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.




promo pipokipp november 9, 18:09 72
Buy for 500 tokens
27. Адвокат с фамилией Борман 1.Приехал и снова уехал брат. Он привёз российский загранпаспорт, купленный им для меня у ментов. Испустили дух Фиат и Форд Гранада. Их ржавые тела безмолвно коптились под весенними лучами около подьезда в фраздорфский дом. Жильцы богадельни сменили куртки на…

  • 1
Я прям на ваш дневник подсел )))

я сам на него подсел :-)

Прочитала. Перечитала. Понравилось. :-)

Вот и чудесно

"Писарь-чертёжник из второй роты" ))))

Это типа, "Брат"? Или на самом деле писарем служил?

Да. Был писарем-чертёжником во второй роте второго батальйона. У меня почерк хороший. Могу (точее - тогда мог) каллиграфически писать. Вот и взяли туда. Полковника на самом деле звали "Пигор" и я частенько букву "Г" с буквой "Д" путал. Приходилось переписывать бумажёнки. :-)

Edited at 2014-11-13 01:13 pm (UTC)

Ну так писарем, наверное, легко служилось? У всех построение, а у вас переписывание приказов?

На построения всегда надо ходить. Также как и на марш-броски, зарядки всякие и учения. В наряды - реже. Вообще, меня берегли офицеры. Был даже свой собственный кабинет в штабе. Но тяжесть и суть службы заключается не в этом, а в реальном рабстве и беспределе, который вызван дедовщиной (ну и землячеством). Мало не покажется. Независимо от рода работы она касалась всех. Самоубийство было... парнишка вены перерезал ночью в душевой. Причём служил я в гвардейской, элитной части.

И эту дедовщину же никак не прекратить? Каждый дух, испытав на себе унижение дедов, сам став дедом, унижает вновь прибывших. Порочный круг. Интересно, а сейчас в армии также? А в немецкой армии есть дедовщина? Что рассказывают немцы?

В немецкой армии вообще не существует такого понятия. Есть некое уважение молодняка к более старшим... Ну а старшие как-бы берут шефство над молодняком. Вообщем, чем-то напоминает, когда на новое место работы приходишь. Офицеров лишат чинов и званий при малейшей попытке неуставных взаимоотношений.

Как щас в российской армии - не в курсе. Украинских солдат видел со стороны - там точно есть... видел как дембеля чмырили молодняк пару лет назад на Украине. Всё было именно в том стиле как и при мне.

С дедовщиной тогда можно было бороться лишь жёсткими методами - наказывать по закону ... т.е. "ломать" волю офигевающих дедов... сажать в тюрьмы на приличный срок, а также и офицеров. Офицерам по барабану дедоовщина. Они не вмешивались, за редчайшим исключением. Я был переведён в черпаки и служил пару месяцев уже избавившись от ацкого состояния, но у меня ни разу не возникало желание кого-либо унижать. Да и у моих армейских друзей тоже. Я думаю, зависит о кругозора человека. А в армии большинство - люди не особо образованные... блоги не читают и Пушкин для них - это название алкогольного напитка.

А что, есть какой-то алкоголь "Пушкин" ? о_О Видела в сети вроде бы водку Путинка. Пушкина не видела ))

А почему в армии большинство не образованные? Разве тех, кто учился не призывали в армию? Это сейчас вроде бы вузы с военной кафедрой ценятся тем, что не забирают. Я училась в унвере, так после армии на 2-й курс несколько человек пришло.


Подавляющее большинство солдат... по крайней мере из тех, кого я видел.... призваны из сельской местности. В основном это трактористы, экскаваторщики итд. итп. Процентов 80 таких. Некоторые вообще дремучие, что даже я удивлялся - живущий тогда в стране их происходждения.


:-)


Edited at 2014-11-13 04:59 pm (UTC)

Так может быть специально призывали колхозников за границу служить, чтобы неповадно было даже думать о забугорных радостях? Типа, забитые и зашуганные? Кстати, у меня бывший муж служил в Германии, но он не из деревни, а из закрытого городка под Мурманском. Но он так интересно про те времена не рассказывал ))

Думаю, что в Германию шли лучшие. Был отбор в учебке. Всех залётчиков и послали в Мары (Туркмения), в Читу, а самых буйных - в Азербайджан... воевать. Тогда там заваруха была. Мне друг рассказывал про Монголию... он там служил. Там ТАК избивали людей, что с опухших от побоев ног сапоги стягивать не могли и приходилось их разрезать. Есть вещи, о которых я писать не хочу... случившиеся с моими друзьями. Ацкий писец.

Это в армиях только в СССР было? Интересно, те же славяне (сербы, поляки) или братские чехи-венгры и подобные такую же дедовщину развели у себя в армиях или у них все зер гут? А были части, где не было дедовщины?

Как у других стран восточного блока - без понятия. В ФРГ - точно нет. Я как-то был на территории французской воинской части... недалеко от Парижа. Там тоже всё нормально выглядело.

Части без дедовщины были - это учебки. Там все одного призыва, кроме сержантов. Ну а им подчиняться не в падлу. Тем более, что у меня там были ребята нормальные - без закидонов. В основном из Питера и Минска.

Странно, а что мешает в нашей армии сделать призыв одного года? Ну а сержанты там всякие, командиры пусть постарше будут. И не будет всяких дедов-дембелей.
Вот многие все равно считают, что армия им дала "школу жизни". Что те, кто в армии не был, они какие -то другие. Ну по-крайней мере, так считают те, с кем общалась на тему армии.

Да... "школа жизни" ещё та :-)

Должны быть наказания для офицеров за события в роте. Причём реальные... например в виде временного сокращения зарплаты. На офицеров, вообщем, давить. Им там на самом деле всё по-барабану. Пришёл на работу - ушёл с работы и всё... Может щас и не так, но в то время так было.

у вас вопросы, извините, детские.
такие вещи происходят в любом изолированном коллективе, пущенном на самотёк, уровень образования тут не причём (вспомните школу).
я недавно в больнице лежал и мне пришлось чуть ли не драться (с температурой!) за право поспать НОЧЬЮ.
люди в таких условиях дуреют от безделья и безнаказанности.

Детские-не детские - не вам решать. Что мне интересно, то и спрашиваю. Про уровень образования - это версия автора. Читайте внимательно, прежде чем оценивать чьи-то ответы. Что у вас за больницы такие, что там с боем отбиваешь право поспать? Больница для гопников и маргиналов?

обижаться на мои слова не нужно.
обычная бесплатная московская больница с обычным контингентом практически из всех слоёв общества
некоторые служили в армии ещё лет 30 назад и их как раз и пришлось возвращать в реальность.
мужские и женские коллективы немножко разные: женщины могут взять почитать или вязание с вышивкой, а у мужиков только планшеты, телек в палате и подрочить в душе.
как результат дурь наружу лезет.
кстати, в палатах, где лежали чебуреки, дисциплина была идеальная, если бы не выписался, то попросился бы к ним.

Я не обижаюсь. Просто в следующий раз попробуйте комментировать без своей субъективной оценки и навешивания ярлыков. И увидите разницу в общении. )
Про коллективы согласна. Но в больничке же должен быть какой-то режим. Почему нельзя попросить медсестру о наведении спокойствия в палате?

режим конечно есть, в коридоре огромный такой плакат висит :))
медсестру ?! скорее завотделением.
я бы к нему пошёл, если бы ещё на недельку оставили.
в любом отделении только 20% пациентам реальная госпитализация нужна, а остальные там как на курорте, что позволяет им чувствовать своё якобы превосходство.
самый угар на моей памяти был, когда деда положили в неврологию с инсультом, а соседи ходили за "лекарством" и после вечернего обхода "поправлялись" прямо в палате.
по жизни замечаю, что в любом коллективе адекватные люди часто страдают из-за свой ложной скромности, а большинство тянется за теми, кто навязывает свои порядки их становится не узнать до шариковых и после.

Насчёт "закрытого пространства" - да... и это тоже.
Вообщем, про "образование". Я имею ввиду следующее. Почти все, кто был из Питера, Киева, Москвы, Одессы, Харькова и Минска... прямо из города... народ не мучали, за редким исключением в виде пары уродов. Спокойнее как-то были. Все, кто интенсивно практиковался на слонах были из деревень. Я не хочу сказать, что все такие там. Были классные ребята тоже. Но костяк дерьма состоял именно из них.

Закрытое пространство и образование... а лучше сказать - кругозор и развитость... ну и офицерский пофигизм. Эти три фактора и есть причина беспредела.

райцентры в этом плане от деревень не отличаются.
в славном городе Наро-Фоминск меня однажды чуть в реанимацию не отправили

Ну да. Типа того. У Борзыкина ("Телевизор") песня есть "Три-четыре гада мешают жить". А если такой гад ещё и сержант - то ваще трындец. Меня как-то Бог миловал от больницы в армии, но случаи знаю. И ведь... фиг скажешь офицеру. Он ничё делать не будет, лишь растреплет. И усё. Пиши-пропало. Меня как-то подозревали в стукачестве, так как писарем был , ну и с офицерами общался больше чем другие. Я те два дня в жизни не забуду. Потом оказалось, что если под окнами встать ночью - то всё слышно, что в казарме происходит.

О, да. Это стрёмно оправдываться в том, чего не совершал. Доказывать, что ты не верблюд. А не будешь оправдываться - так и будут считать на тебя. Дурацкие, порой, ситуации бывают.
А люди из деревень/небольших городков - это да, на небольшом посту считают себя пупами земли и царьками. Знаю таких.

Комплекс неполноценности у них. Хотя, нужно признать, что жители крупных городов таже по отношению к ним заносчиво выглядят. Причём, зачастую - не специально. Я в библиотеку ходил тогда. Ну и книжки читал, типа "На западном фронте без перемен" и в таком духе. Надо было реакцию дедов видеть... тех кто из деревень. Они меня посадили на стул и сели кружком вокруг и я им должен был содержание книжки пересказывать. А они сидели с умным видом и слушали, попивая чаёк и комментируя сюжет. Цирк. Смешного много было. Но в целом - это унижение и уничтожение личности в массовом порядке.

А ведь были деды и, скажем так, повыше интеллектом? Они как вели себя? Как все? Наверное, нельзя было сильно выделяться из массы?

Конечно были. Но, никто не заступается за слонов и духов. Неважно, каким дерьмом занимается кто-то из старшего призыва - другой вмешиваться не станет. Меня и моих дружбанов когда перевели в черпаки (я примерно через месяц после этого смылся) - мы вообще никого не трогали. Мне лично было противно это делать. Как впрочем и этим ребятам, которые Ковтуненко волокли по снегу. Но, вмешаешся или заступишся - переходишь черту. С дерьмом смешают всем батальоном. Неписанный кодекс дедовщины.

Познавательно. У меня в отделе есть как служившие в армии, так и не служившие вообще, либо прошедшие военную кафедру. Так вот первые сильно отличаются от вторых и третьих. Не могу сказать чем. Опытом, что ли, или рассудительностью. Не служившие какие-то вспыльчивые, романтичные, фантазеры. Ну как-то так.

Я на это тоже обратил внимание. Они как-бы взрослее. И не удивительно - людишки познали "фунт изюма". Кстати, я именно поэтому не жалею, что служил в армии. Вся эта дрянь является уникальным опытом. Но лучше-бы её не было... точнее - в форме нормальной службы, где учат уважению, а не беспределу.

forums.disenteria.ru/index.php?showtopic=6940&page=1

у меня племянник служил в российской армии четыре года тому как
под Мурманском в мотострелках
там была точно такая же жопа
как и в советской армии где я служил в 80-82 гг

офицерам очень выгодна дедовщина
дедовщина это порядок при отсутствии работы самих офицеров
порядок уродский как на зоне или в джунглях

гнилая никчемушная херня а не армия
и тогда была и сейчас есть

реально она никого ни от чего не защитит если завтра война

Edited at 2014-11-14 09:27 pm (UTC)

Да им там вообще всё по барабану. Я как-то раз был свидетелем как два деда в карaулке с автоматами в руках заставили капитана оставить их в покое. Последствий практически никаких не было. Полная безнаказанность, причём со всех сторон. А разгребает это дерьмо молодняк. Дибилы... чё говорить...

вы с Геной после этого виделись?

К сожалению - нет. Но с Цыбарьковым (фамилию я изменил) общаюсь иногда на скайпе и планирую встречу. И пара сослуживцев тоже возникла в соц-сетях. Оттуда и знаю, чё там потом было.

Edited at 2014-11-18 10:25 am (UTC)

фамилии Гены разные, поправьте

Ооо ! Спасибо большое. Подправил.

а почему нельзя было солить пищу?

Вообщем, допустим в столовке солит слон еду. Его подзывают деды и задают ему ехидным тоном вопрос: "Чё слоняра? Жизнь сладкая стала? Солишь?" и после отбоя последствия. Могут заставить 300 !!! раз отжаться за такое. Или просто в морду дать. Ну дескать... подсолили. Традиция, типа.

Насчёт 300 раз отжаться.
Я щас 30 раз отожмусь - не больше. Я-бы не поверил, если-бы сам не видел и не делал. Когда тренировка есть и по почкам ногами зафигачут, если чё не так - то и 500 отожмёшься.

  • 1
?

Log in