pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
pipokipp
RosenheimerLand

3.
Чёрные усики, припущенные уголки рта, чёлка на бок, крысиное выражение лица и выразительный взгляд. Узнаёте ? Да-да, он самый... фюрер Адольф Гитлер. Путём нескольких телесных инкарнаций и трансцендентальных перерождений, Гитлер восстал из пепла в форме начальника розенхаймского отдела по работе с беженцами и прочими дармоедами, понаевавшими в Федеративную Республику Германия. Как четырёхрукий индийский бог Вишну, господин Штадлер - так звали инкарнацию, работал при помощи символических предметов - шариковой ручки, штампа и чёлки. Однако, главным оружием являлся голос, воплощающий в себе первичный звук творения мира - оглушительный скрежет, способный вызвать обморок у благородных девиц. Он не скупился на угрозы, пользуясь полной беспомощностью приходящих к нему челобитчиков. Из-за закрытых дверей гулко доносился его беспрестанный крик.

В понедельник, поскрежетав голосовыми связками, побрызгав слюной и ударив с силой кузнечных дел мастера штампом в бумажёнку, Штадлер взглядом душегуба смотрел на меня извергая удивительную энергию из недр своей сущности. Если-бы у него были плоскогубцы, то я уверен, что он подошёл-бы ко мне и с силой сжал-бы сталью инструмента мой палец, радостно кривляясь и наслаждаясь болью. Вручив мне документ, который требовалось продливать каждое полугодие и чек на сто семьдесят марок для покупки одежды, Штадлер проорал в коридор: "следующий !!!" Около дверей мини-рейхсканцелярии, напоминая увядшие ландыши, ожидали обработки несколько человек различной засолки и консервации. А я спешил вниз по лестнице, сопровождаемый удаляющимися воплями.

Этот чинуша бесстыдно мучал и оскорблял людей ещё несколько лет. Однажды, цыганковатые болгарские братушки завалили к нему целой толпой в кабинет. Братушки, вообще, любят стайный образ жизни и Штадлер толерантно запускал их группами, понимая бесполезность своего возмущённого скрежета. Он ругался, тыкал пальцем в папки, качал головой, а пятеро болгар стояли перед ним с руками, свисающими ниже колен и плачущим грудным ребёнком в пелёнках. Увлечённый делом, Штадлер не обратил внимания на крохотный объектив видеокамеры, торчащий из дамской сумочки у закутанной в цветастый платок болгарки. Пока мужья, дети, крёстные и троюродные племянники решали проблему, она тихо стояла у стены между кактусом и пальмой, тайно снимая происходящее. Результатом съемки стал тихий судебный процесс, после которого Штадлера отправили в отставку за превышение полномочий и хронические оскорбления.

Белорус и Олег встретили меня тарелкой с макаронами. У них в гостях был мужик лет сорока пяти в синей робе и следами беспробудного пъянства на лице по имени Пётр. Бывший житель Магнитогорска задумчиво осуществлял погружение в спирт. Так комсомольцы шли на ответственное задание поставленное решениями очередного съезда КПСС. В розенхаймской городской газете пару раз печатались заметки о пьяных выходках Петра. В них гласило о валяющемся в беспамятстве невысоком мужчине, говорящим на ломаном немецком. О том, как поздним мартовским вечером, Пётр набухавшись до прилагательного состояния, упал в фонтан. Через несколько часов, его нашли в полупогружённом виде и загрузив в скорую помощь привезли в больницу. Атакуемый сильнейшим воспалением лёгких и галюцинациями из-за белой горячки, организм Петра поборол недуг. Впрочем, он ещё долго жаловался на трилобитов и прочих жабродышащих, выползающих ночью из под кровати и благодарил психиаторов за сильные таблетки, облегчившие ему возвращение в реальность.

- Ну чё там ? Как было ? - интересовались Олег и Белорус.
- Ну вот дали мне аусвайс. Работать будет разрешено через три месяца.
- А жить-то где ? С нами будешь ?
- Неа. Слушайте, мне направление дали в Брюкмюль. Сегодня-завтра надо будет ехать. Это где ?
Пётр, посмотрел на меня и обрадованно воскликнул:
- Так там-же дед Иван. Он тебя и отвезёт туда. Будем вместе жить. Сейчас мы выпьем, а позже позвоним…
Привыкнув на Магнитке к самодельным алкогольным напиткам, Пётр считал ниже своего достоинства употреблять дорогостоящие французские коньяки и виски, поэтому пил самое дешёвое вино, существующее на магазинных полках. То, которое продают не в бутылках, а в картонных литровых пакетах как молоко. Сделав несколько крупных глотков из надорванного угла, он порозовел и продолжил:
- Эхх. Смешивать надо. А то, оно не так как надо забирает. Пъёшь-пъёшь, а толку ? Ладно, я пойду куплю ещё пакет и позвоню ему.
Приподнявшись и отрывая ноги с силой от пола, как-будто они прилипали к эпоксидной смоле, он удалился. А Белорус и Олег рассказали мне про деда Ивана - бывшего власовца, оставшегося после войны в Германии и ставшего миллионером благодаря спекуляции металлоломом и своему фантастическому скупердяйству.


4.
Через несколько часов нас поджидал Иван, покуривающий сигаретку за рулём старого мерседеса.
- Здрасьте.
- Здорово, коли не шутишь. В Брюкмюль, значит ?
Мы оценивающе смотрели друг на друга. Он был высоким стариком с большим пузом и заштопанными джинсами. Автомобиль поехал, а мы разглагольствовали. Пётр нежно улыбался в предвкушении совместной попойки с опытным пъяницей. Около телефонной будки, я попросил остановиться и на одолженные у Петра пять марок набрал московский номер. Связь была очень плохая. Потребовалось с десяток минут пока произошло соединение. Гудки шли - раз, два, три, четыре... пятьдесят пять, пятьдесят шесть... и наконец-то на другом конце провода, за тысячи километров послышался треск, а затем её голос. Мне удалось сделать тот самый первый звонок, который дал понять сходящей с ума матери, что я в безопасности. Весна приходит когда через Альпы пробиваются первые южные ветра. И весточка принесла тепло в пургу и растопила лёдяные кружева на стёклах в квартире. Мы молчали две-три минуты, из осторожности обменявшись только парой фраз. Иногда дыхание понятнее множества слов.

- Ну что ? Позвонил москвич ?
- Ага. Поехали. Давите на газ, Иван. Вроде, всё нормально. Но, похоже, что ищут меня.
- Всех ищут, но сыщик тот не родился чтоб найти. - Иван зловеще усмехнулся, блестнув зрачками.
Я молча кивнул, чувствуя наступившее облегчение.

Иван - это частица истории, трагедия русского народа и настоящее предательство. Его голос звучал как дрожащий набат. Он иногда вспоминал о немецких концлагерях, о службе генералу Власову, о тяжёлых военных маршах и вере в спасение. О том отчаянии с которым власовцы сражались с советскими войсками в Праге до 10-го мая сорок пятого года. О свистоплясе пуль и о последнем враге, который умирая проклинал его на родном языке. Не мне судить молодого парнишку ставшего стариком, пускай жлоба, пъяницу, предателя, но любящего Россию по своему, горько-страшной любовью и тоскующего по бескрайним русским степям без волчьего патриотизма. Он заливал тоску водкой и Пётр предоставлял возможность делать это не в одиночестве.

Деда Ивана знала вся округа как человека, имеющего в своём владении множество домов, несколько квартир и фирму под названием "Иван Приходько Металлолом". Сам-же Иван жил в трёх гаражах, переделанных в квартиру, а малую нужду справлял в огромном дворе, экономя воду в туалете. По этой причине деревья там не росли и лишь тянувшиеся к небу стройные сосны выдерживали уничтожающую экономию. Не спеша двигаясь по двору, Иван громко кашлял и нагибаясь, поднимал каждый шуруп, каждый гвоздик, каждый кусочек проволоки, чтобы кинуть его в огромные бочки с металлоломом. Двор разительно отличался от окрестных немецких усадеб. Там жарили мясо на гриле, смеялись дети, росли розы, а соседки судачили за чашечкой кофе. В это время дед Иван гонял русскими матюками по засохшей земле своего двора албанцев, хорватов и румын, подрабатывавших у него на сборе металла. Несколько лет назад с ним развелась жена из-за тяжёлого, далеко неженского труда, которым её заставлял заниматься Иван. Уже пожилой женщине приходилось управлять ручным подъёмным краном, загружая ржавые машины в контейнеры, прессовать их прессом и заниматься сортировкой алюминия и меди. После развода, Иван завёл себе двух новых возлюбленных: Наталью Григорьевну и Герду - симпатичных старушек, люто ненавидящих друг друга. Несмотря на множество отталкивающих черт своего характера, нужно отдать должное, что этот человек всегда брал соотечественников на работу и ни разу не повысил голос ни на одного из них. Иван говорил, кивая головой на выезд из двора: "Вон ворота видите ? За ними Германия ! А у меня тут Россия !"

Вечером, в компании подвыпившего Петра, я возвращался к брюкмюльскому азюлятнику.
- Меня это пойло не берёт. Понял ? - спрашивал Пётр, считая фонарные столбы по дороге.
- Водка ведь.
- Вот вино из пакетиков - это сила! А ты глянь! - и он показывал на крыши деревенских хозяйств - Ты глянь, только как фрицы живут. Войну проиграли, а как сыр в масле катаются. Слышь, парень, ты не напрягайся. Ща мы дорогу-то подсократим.
С этими словами он попытался перелезть через невысокий декоративный забор. Однако, силы были неравны. Забор победил и Пётр ругнувшись, вновь неровно зашагал по тротуару. Он чем-то напоминал лохматую добрую дворнягу, потерявшую хозяина.
- Не дрейфь! Щас дойдём и покажу тебе начальника, а потом дрыхнуть надо.

За поворотом показалось трёхэтажное строение, выделяющееся на общем фоне несколькими чрезвычайно раздолбанными автомобилями припаркованными около фасада и множеством старых велосипедов. Сбоку, между столбами на бельевой верёвке шевелилась вывешанная белая наволочка и подштанники. Икая, Пётр попрощался у входа и медленно побрёл через коридорный полумрак к себе - "в конуру".

Здесь проживало человек семьдесят. За покрашенными белой краской деревянными дверями комнат слышался звух включенных телевизоров и мимо сновали люди, в основном африканцы. Сердцем общежития являлась кухня, в которой на множестве засаленных электроплиток грелись чайники и кипела жидкость в кастрюлях. Вторым по важности помещением служила душевая комната с выбитой дверью. Поэтому ради избежания недаразумений, снаружи вывешивалась табличка с изобржанением моющегося человека. Пройдя по смягчающему шаги грязному ковролиту, я увидел баварца средних лет в шапочке и жилетке - начальника и владельца азюлятника.

Посмотрев бумаги, выданные господином Штадлером, начальник вывел меня на улицу. Напротив, как зеркальное отображение стояло точно такое-же здание, но ухоженное и отремонтированное. Балконы выглядели аккуратно, черепица на крыше имела черепичный, а не зелёно-серый цвет. Совершенно ясно, что здесь жили  обыкновенные, нетронутые заботами связанными с вышибленной дверью, люди. На первом этаже находилсась идеальная  двушка. Познакомив меня с двумя интилигентыми югославами и усатым Мусой - беженцем из Афганистана, начальник вручил ключи и ушёл. Другими словами, мне страшно повезло, так как новое жилище имело прекрасную кухню с микроволновкой, а ванная комната блестела чистотой. Югославы разговаривали по-русски, а Муса производил впечатление тихони. Мне предстояло делить с ним комнату.


5.
Тикают часы. Пришла немецкая весна. Она здесь ранняя и не такая робкая как в Москве. По-настоящему тёплые дни начинаются уже в феврале. Художник-солнце моментально раскрашивает зелёной акварелью леса вокруг Брюкмюля, автомобили приобретают праздничный вид, а на посвежевшие луга выходят стада счастливых коров, которые напоминают размерами мамонта. Тёплая невидимая кисть скользит по горам и небу, увеличивает контрастность цветов и придаёт тонкость линиям. В горах тает снег и тысячи журчащих ручьёв устремляются вниз, рассыпаясь золотом цветов на полях. С каждым восходом их всё больше и наконец-то белое облако спускается с неба в чей-то сад, рассцветая первой яблоней - этой истинной королевой весны.

У деда Ивана предоставилась возможность зарабатывать на мелкие расходы. Платил он пятнадцать марок в час - вполне неплохой заработок для начала. Иван крутил баранку грузовика, а я сидел рядом. Обьезжая небольшие заводики и мастерские в окресностях, мы загружали бочки с металлической стружкой в кузов, привозили их к нему во двор, сортировали, а потом обедали за столиком под соснами у входа в дом. Дед Иван поговаривал:
- Ну что? Суп у меня бесплатно, а вот кусок хлеба стоит десять пфеннингов.
- Неее. Спасибо. Я лучше без хлеба.
- Ну как знашь. А я без хлеба суп не ем. Харя толще будет.
- Да ладно, Иван. Чё жлобиться-то?
Иван хитро смеялся в ответ:
- Я в сорок восьмом с сорока марок и двух блоков сигарет жить начал. Вон посмотри теперь. Видишь, сынок? У меня тут наверху бургомистр живёт. Немецкий бургомистр у русского иностранца квартиру снял. Вот ведь нищеброд! А Ивану вся улица принадлежит.
С этими словами он гордо показал на бездушный двор размером с футбольное поле, бочки с металлической стружкой и бывшие гаражи, служившие ему квартирой.

В отдалённом углу двора в куче лежало множество частей от велосипедов. В свободное время я сделал из них вполне достойное транспортное средство и направился на нём в уже знакомый мне Мюнхенский университет. Приёмная комиссия была открыта. За стойкой стояла вежливая дама, которая вручила несколько анкет и попросила обратиться в Арбайтсамт - учереждение, занимающееся трудоустройством и выдачей различных разрешений иностранцам - правом на работу, учёбу, частное предпринимательство. Одну из выданных анкет требовалось заверить в этой конторе.

Арбайтсамт находился в соседнем с Брюкмюлем городке под названием Бад-Айблинг. Идеальное место чтобы встретить старость, поэтому основную массу жителей городка представляют пожилые люди профессорского вида. Кочуя между кафе-мороженным и гостиницой "Святой Георг" они поверх очков смотрели на мою фигуру, полубегом несущуюся от велосипедной парковки к Арбайтсамту. Взбежав по лестнице и вытянув талончик с номером очереди, я стал ждать.

- Так-так-так ! - работник рассматривал мой аусвайс - Азюлянт, говорите ? Ну-ну. Я не могу заверить вам анкету.
- Почему-же ? Ведь я останусь. Везде сказали, что беглым солдатам выдадут немецкий паспорт.
- Ха-ха-ха-ха-ха !!! Вначале идите и получите ! Вам ничего не дадут ! Никогда ! - от смеха чиновника дрожжали стены заведения.
Альтернативой образованию был неквалифицированный физический труд. Унтерсбергштрассе, ограничение в передвижении, вопли господина Штадлера, мрачное зрелище брюкмюльского азюлятника, а теперь смех этого урода окончательно разрушали мои планы начать спокойную, комфортабельную жизнь. Я вышел из кабинета, а на моих глазах наворачивались слёзы и оглянувшись на дверь, я прочитал табличку с его именем - господин Штарк. С немецкого это слово переводиться, как "сильный". Мосты назад, в Россию, были обрублены и передо мной возникла новая сила с которой предстояла жестокая борьба. В тот момент я остро почувствовал своё бесправие, свой статус чужака, свою ничтожность перед законом. Около велосипеда я очухался, сел на седло и закрутил педали в сторону Розенхайма - к Олегу и Белорусу.

Казалось, что с моего последнего посещения они не меняли позу, застыв во времени. И Пётр точно также находился здесь, прихлёбывая вино из пакетика. Их ситуация была такой-же как и моя, поэтому компания обсуждала азюль в других областях Германии и за пределами страны.
- Вот в Карлсруэ хорошо. Там денег платят невмеренно. Проститутки дешёвые. Знаешь как они там продаются ? Абсолютно голые сидят на витринах за стеклом. Пацаны рассказывали. Хотя на самом деле лучше когти в Бельгию рвать. Да и какой толк от немцев? В Бельгии всё намного проще и законы другие. Отношение другое ! Вот наступит лето, точно уеду туда.
Белорус шевелил пальцами ног в шлёпанцах и нахваливал все страны Европы, какие приходили ему на ум, кроме Польши. Польшу он не любил из-за своего православного дедушки, который пострадал от польского католицизма в городе Молодечно. От проституток он плавно переходил к "Истории государства Российского" Карамзина и к злым польским гусарам, обидевшим Белоруссию несколько столетий назад. Олег и Пётр не дождались окончания заседания полит-ячейки на Кёнигштрассе и заснули. Из-за шкафа высунулась кудрявая физиономия Юго, который ранее познакомил меня с обитателями розенхаймского азюлятника. Услышав слово "Бельгия", он одобрительно закивал, сказав:
- Бельгия гут! Тамо добро.
Белорус отшутился:
- Юго, поедешь со мной ?
- Сигурно братко. Постати азюль тражить. С браткой добро. Добра жена тамо. Жену молим ! - он сделал жалобные глаза.
- Ладно, вали отсюда. Дай с зёмой поговорить.

С Кёнигштрассе я ринулся отоваривать чек, выданный мне на одежду. Проиобрёл себе пристойные джинсы, полуботинки, футболку, серый пиджак с карманами и небольшой рюкзачок. Переодевшись в кустах и выбросив лохмотья, вернулся в Брюкмюль. Зашёл в квартиру, привёл себя окончательно в порядок, кинул в рюкзак учебник немецкого языка и запасные трусы. В карманах нашлась одна марка - последние деньги. Начались сумерки, погода стояла прекрасная, по улице плавно фланировали обыватели, а азюльхайм напротив горел огнями. Под ногами захрустел мелкий гравий, насыпанный по краям дороги, выводящей из Брюкмюля. Хруст становился всё чаще и через минут десять, оставив позади деревню, я вышел на широкое шоссе. Пропустив пару машин несущихся мимо, перешёл на другую сторону, вытянул сжатую в кулак руку горизонтально асфальту, а большой палец направил к полной луне - знак автостопщика. Я отправился в новый путь и дорога вела в воспетую Белорусом страну дождей - в Бельгию.

Продолжение будет

Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


А также тег: иммигрантский дневник


promo pipokipp april 7, 15:11 43
Buy for 500 tokens
Давным-давно, ещё в эпоху аналоговой фотографии, жизнь свела меня с замечательным фотографом Жан-Мари Боттекеном. Кажется, это произошло в двухтысячном году, а может быть годом позже. Он уже умудрённый опытом, ушедший от суеты человек, а я - бойкий паренёк. Вечерами мы вместе пили кофе и он…

  • 1
Урарараррарара!!!! Новая часть!

Ну наконец то , а то я заждалась :) Афтар пеши исчо :))) !!! Ну интересно жееее ....

Я только из Москвы вернулся. Там у меня компа нет, а с мобилы и планшета как-то не сподручно...
Вообщем, пауза небольшая была.

Понятноооо :)

Похоже, все только начинается? ))
Да уж, горячая и отчаянная у вас голова!
Читать интересно, жду продолжение.

Я лёгок на подъём :-)
Вообще, как-то переливалось из одного в другое. В итоге вышел "каменный цветок". Цель была достигнута, но потребовалось много лет. Зато вжился... :-)))

Забегая вперед вашего повествования, спрошу: через сколько лет после описанных событий вы вздохнули свободно?
Не жалели о своем выборе? Или шли с такой легкостью, что всегда впереди маячила оптимистическая картинка?

Трудно ответить... Я всегда дышал свободно.. с самого начала. Нормальность долго не наступала... много лет. Иногда она приходила на некоторое время, а потом надо было снова в бой.

Жалею ?
Ни секунды... Лучше рискнуть и скитаться, чем всю жизнь провести между квартирой и работой, не испытав себя. А потом лежать на смертном одре, думая: "я не жил".

Ну кто его знает, как лучше. Вы же сами говорили, что некоторые погибли в этой мельнице иммигрантских реалий. Наверняка, не все, кто вам встречался на этом нелегком пути, твердо стоят на ногах, имеют хорошую работу, не скитаются до сих пор.
А сейчас вы гражданин какой страны?

На а выбор... да, мы делаем сами. Никто давным-давно не скитается. :-) Кто-то сгинул. Кто-то стал известным человеком. Кто-то на стройке лабает, а кто-то теперь профессор. Я за иммигрантские реалии :-) Ну а если судить без них, то возникает вопрос, как вообще много людей твёрдо стоящих на ногах ? Причём на своих собственных... без прикрытой задницы со стороны папы и мамы.

У меня немецкое гражданство.

Читаю, как кино смотрю, чесное слово. )

Пасиб-пасиб :-)Завтра-послезавтра новая будет.

Добрый вечер))) Удачных выходных)))

о как! интересный поворот!

Ооо да... ооо да... С "стать бюргером" не получилось, к сожалению :-(

но ведь ещё столько серий впереди! )

Хехехе... Ага :-)

Пошто Вишне ручки поотрывал?

Злыдень ещё тот. Орал - что стены тряслись. И одного из моих лучших друзей депортировал в наручниках.

Иван - очень яркий персонаж.

Ага. Может как нить фотку отсканю и поставлю в блог.

Это очень кстати будет! Любопытно.

  • 1
?

Log in