pipokipp


I am russian. I wear fufajka, valenki and shapka-ushanka.


Previous Entry Share Next Entry
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
pipokipp

8. Панки
1.
Под землёй атмосфера резко изменилась Глаза пилил свет ртутных ламп и в бескомпромиссном кафельном зале людской поток с эскалатора делился на альфу, гамму и дельту. По левой стороне, около небольшого, привинченного к стене столика с лежащими на нём телефонными книгами, стоял панк. Одежда панков никогда не отличалась особой фантазией: булавки, серьги, рваные узкие джинсы, боты на шнурках и кожанка. Единственная разница между ними лишь в степени немытости и причёске. Этот панк был высокого роста с зачёсанным на бок оранжевым ирокезом. Вообщем, мой человек.

Панки - существа особые. Движение, возникшее на лондонских окраинах как протест против богатеньких Буратино и исповедующее индустриальный пофигизм, в течении десятилетий переросло в генетический дефект. Меня тянуло к таким людям с того момента, когда подающий светлые надежды Юра Перегуд, однажды вышел из подъезда моего дома с полуметровым гребнем на голове и босиком. В таком виде он протопал мимо детской площадки с возмущённо воркующими на ней соседками: "ой!, а что это он?". Шла первая половина восьмидесятых. Подобный вид считался нарушением общественных устоев и никаким образом не соответсвовал ленинскому восприятию жизни. После долгого кочевъя по психушкам, исправительным учереждениям, рок-группам и вытрезвителям, Юра вошёл в историю Москвы под кличкой "Сруль". Он - воплощение советского нонконформизма в его самой перверзной форме и человек, вложивший своим поведением немалый вклад в развал Союза. Судьба Юры трагична. Он покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна, не захотев отдаться в руки пришедшим за ним ментам. Я помню его типично еврейскую манеру выговаривать букву "р", лицо в шрамах и мы, пионеры-троешники, гордились им. Про него до сих пор рассказывают истории и легенды.

Панк около телефонных книг был трезв, добродушен и проявил интерес к моей личности. Не сомневаюсь, что это вызвано грязью, свисающей с меня сталактитами .
-Хэй. Ю? Ванна смок? - он спрашивал меня, хочу-ли я покурить.
А я на тот момент не травил себя никотином. Мне в голову не пришло, что его предложение имело мало общего с курением обыкновенной сигареты. Конечно, речь шла о наркотиках. О чём ещё может идти речь у панков?
- Ноу. Сэнкс.
Междометия и отдельные слова переросли в фразы. Через некоторое время, мы с интересом болтали. Его звали Торстэн. Прибыл парень из Гамбурга несколько часов назад и занимался попрошайничеством. Пояснив, что место нехорошее и полиция тут как дома, он потащил меня за рукав куртки на платформу метро.

В вагоне людское броуновское движение застыло. Покачивался поезд метро и в такт с ним покачивались немцы. Покачивался Торстен и покачивался я. А напротив нас, около дверей покачивалась безразличная физиономия бырыги по имени Томас. Подмигнув, Томас подошёл к нам и достал из кармана пакетик с светло-зелёным товаром - марихуаной. Панк излучил ултрафиолетовую радость в предвкушении томно-весёлого состояния. Побренчав в сумке мелочъю и отсчитав деньги он включил Томаса в наш коллектив. Теперь мы ехали втроём и как я догадывался, искали укромное местечко, где мои замечательные друзья смогли-бы предаться пороку. Одна из станций показалсь подходящей для такого занятия. В мюнхенском метро некоторые платформы значительно длиннее поезда. Во время остановки, остаются многометровые пролёты с одной или с обоих сторон состава. А лестницы и эскалаторы расположены таким образом, что за ними легко спрятаться. С видом ответственного бугалтера, Томас мастерски забил косяк и вскоре наша троица сидела в клубах бархатного дыма, щекотящего кожу. Не имея представления о последствиях курения, я отказывался от предложенных затяжек. Поэтому осознание братской любви к мышам, перебегающим через рельсы ко мне не пришло. Панк и барыга хихикали, показывая на них пальцем, а докурив, взяли меня под руки и снова поволокли на центральный вокзал.

При выходе, уже на эскалаторе, подвалила новая троица: два паренька-панкуши и с ними длинноволосая девушка. Этакая сопровождалка-симпатяга с худенькими ногами, считающая Сид Вишеса эталоном благочестия, с нездоровым огоньком в глазах, готовая к любой ереси и оппортунизму. От московских панков они отличались меньшим количеством прыщей и один из них был, ну прям настоящий интиллигент. Ему-бы в МГУ учиться, с дипломатом на лекции по биохимии ходить, а тут такой зелёный гребешок. Мне, конечно, всё это нравилось. Вокруг разыгрывались события, явно играющие на руку. Ещё несколько дней назад, одетый в шинель, я и мечтать не мог о таком радостно прыгающем обществе лягушек вокруг.

Узнав, что я русский, интиллигент подчёркнуто поправил помятые очки. В его манерных телодвижениях чувствовалась родительская дрессировка, которую ещё не вышиб уличный быт.
- Айн момэнт.
Повернув голову боком, он пальцем показал на своё ухо в котором блестела тяжёлая серьга. Это был используемый не по назначению, такой родной и знакомый, металлический советский рубль с изображением Ильича.


2.
Как ручеёк, гуськом мы потопали по узким тротуарам в переплетении переулков, колоколен и площадей. Мимо исписанных графитти фундаментов, где брусчатка сменяла асфальт, а асфальт сменял посыпанный песком лёд. Названия приобрели французский акцент: Орлеанская площадь, Парижская улица, Эльзасская улица и так далее.  В процессе общения, нахватавшись слов начинаешь понимать простые надписи. Потом, смотря на жестикуляцию собеседников - впитываешь значение сказанного. Немецкая болтовня всё меньше воспринималась как каша и мой слух отчётливо улавливал слово "Инфоладен", которое интиллигент-очкарик употреблял с назойливой частотой заевшей пластинки.

Наша компания остановилась около деревянных дверей в большой старинный дом. На звонок очкарика замок отреагировал дребежжанием и щёлкнул. Оставив припакованные велосипеды жильцов за спиной мы спустились в подвал. Внизу, за следующей массивной дверью разместилось несколько просторных помещений, имевших название "Инфоладен".

Неформальные течения, несмотря на видимость анархии и хаотичность имеют организационные структуры. Многотысячным толпам выходящим на "Дни хаоса" в Ганновере и Берлине, блокирующим транспортировку радиактивных отходов и любому другому массовому хулиганству требуется управление. Здесь осуществляется печать листовок, организуется транспорт на протестные акции, продаются билеты на концерты рок-групп радикальной направленности. Это царство крайне левых, бреющих виски и верящих в победу анархии. Не каждый немец, ежедневно покупающий хлеб в булочной напротив, осведомлён о существовании подобной структуры. Я попал в её мюнхенской филиал, расположенный в французском квартале - милом, прекрасном, тихом месте, живущем без туристов и вдали от лоска бутиков.

Борьба за равенство и братство знакома мне с детства. Моя политическая каръера началась ещё в школе, когда я подписал коллективное письмо к правительству Южно-Африканской Республики с требованием немедленно освободить Нельсона Манделу. А подпольщики-революционеры ? И стар и млад в СССР знает их нелёгкую долюшку в застенках царской охранки, муки, страдания и неистребимую человечность. Беспощадный бой ударных инструментов слышащийся за стеной, сидящие на табуретках, вокруг столов ребятишки в драных косухах и чернильная полутьма делали их ещё более привлекательными. Но главным действующим лицом в натюрморте были свежие багеты и холодильник с продуктами. Всё бесплатно! Застенчиво, я намазывал масло и резал пармезан, ловя одобрительный взгляд Торстэна. Устроившись на размашистом диване поближе к барыге, он не ел, опасаясь ослабления дурманящего эффекта марихуаны.
- Русский, их бин капут !
Глаза Торстэна задорно поблёскивали, меняя цвет в зависимости от угла к лампе. А барыга уже слетел с копыт. Он сладко дремал, сжимая в зубах окурок. Торстэн признался бырыге, что любит его и свернувшись калачиком рядом, тоже уснул.

Все панки знали английский язык, что облегчило знакомство. Заплатка на измызганных джинсах выдавала во мне принадлежность к классу страждущих и обездоленных. Конечно, на голове не было гребня, а на куртке значка с буквой "А" - символом анархии, но толпа демонстрировала солидарность. Сидя за барной стойкой в окружении интиллигента-очкарика и его приспешников, почувствав что пришёл нужный момент, я поинтересовался о возможности ночлега в этом заведении. Панки задумались.
- Но. Итс нот поссибл, бикоз полис.
"Инфоладен" контролировался полицией. Мне дали понять, что в любой момент могут появиться карательные органы и начать обыск помещения. О немецких властях в этом месте говорилось с презрением и почти ненавистью. Я повторил просьбу и добавил:
- Ай ам э дезертир.
Вся публика обернулась на меня. Даже сидевшая в отдалении влюблённая парочка прекратила разговор. А Торстэн заворочившись на диване приоткрыл один глаз. И в моём направлении потянулись руки сжатые в кулак с большим оттопыренным пальцем вверх. Перебивая друг друга, панки успокоили меня тем, что на улице не оставят и позвонят человеку по имени Рольф.
- Рольф! Рольф!! Рольф!!! - неслось их кудахтанье по "Инфоладену".
Мне льстила такая забота, а им возможность поддержать человека в пути. Ведь одно из призваний панка - взаимопомощь. Напряжение внутри меня переместилось из области груди к животу и растворилось там как сахар в чайном стакане.

Рольф появился через час. Угрюмый, кудрявый и, наверное, очень умный. На вскид ему было уже за тридцатник. Открыв бутылку пива, он смутил меня своим молчанием. Так молчат непризнанные гении у которых куча нерешённых проблем.

В помещение вошла Дора, покачивая стены подвала. Широкоплечая двухметровая тётка с чёрными волосами до пояса, она командовала этим заведением. "Коня на скаку остановит, в горящую избу зайдёт" - это не про неё. Такие не останавливают коней. Их удел - бегемоты. А в избу Дора не поместилась-бы. Проглотив бокал пива, она повернулась ко мне с вопросительным выражением лица. Наконец-то у меня возникла возможность поведать о похождениях и тогда я начал сбивчивый рассказ. Моего английского не хватало, чтобы передать ощущения, эмоции, рассказать ей о причинах действий и точный маршрут. Но чем дольше я говорил, тем меньше вопросов она задавала. Она слушала меня взахлёб, опершись подбородком о руку, поставленную на стол. Позже к нам подсел Штефан - незаметный, сутулый, тихий как Рольф и по-совместительству парень Доры.

Барыга и Торстэн ушли незаметно, не попрощавшись. Они отлично сыграли свою роль, появившись в нужное время и именно там где ожидалось. "Инфоладен" был пуст, когда мы поднялись из-за стола. Это прекрасно идти морозной ночъю по улице и знать, что сегодня тебя точно ждёт тёплая кровать. На углу Парижской площади Рольф стал прощаться. Я хотел рыпнуться за ним, но Доро взяв меня за руку произнесла:
- Стоп. Комм.
- Ахх. Хорошо.
Контуры зданий расплывались в зимнем тумане. А я не видел себя больше нелепым. Мне нравилась Лотрингер Штрассе - Лотрингская улица и квартира, куда мы пришли.


3.
Это была трёшка с окнами в небольшой внутренний дворик. В длинном корридоре стояли шкафы с книжками и иной всячиной, типа утюга. Рассматривая плакаты на стенах с изображённой губастой женщиной, я понял, что здесь почитают творчество Нины Хаген - немецкой певицы, известной своими закидонами во всём мире. Нина Хаген - богиня анархизма, феменизма, буддизма, шизофрении и любых других политических течений и заболеваний. Её плакаты на стене - добрый знак, говорящий об открытости обитателей квартиры ко всему нетрадиционному.

Дора и Штефан удалились в опочивальню, а я познакомился с новым обитателем моего убежища - его звали Курт. С крашенными волосами, серьгой в ухе и странным прикусом зубов - такой бывает только у уроженцев города Кёльн. Курт шабашничал на стройках Германии. Предполагаю, что лет десять назад он принадлежал к молодёжной тусовке аналогичной той, которая меня принимала в "Инфоладене". Но годы делают своё дело, интересы меняются и протест переходит в желание переехать в Колумбию - об этом Курт тарахтел беспрестанно. В Мюнхене он находился временно и жил в боковой комнате. Его искренне рассмешило моё неумение пользоватья ванной.  Охх уж эти крантики. Их надо тянуть наверх и вбок. Я разделся и сидя в пенной тёплой воде стирал носки, размышляя о чугунной убогости московского трубопровода и странных крантиках.

Следующим утром, вчетвером мы сидели на кухне. Выбрав себе место около отопительной батареи я копил тепло. Бутерброд уменьшался,  приближая минуту прощания. Голуби вызывали жалость во мне. Зимой их не спасает полёт и переохладившись они падают с неба. Но сидя на кухне, и рассматривая сидящих серых птиц на балконе, увитом плющом, я смотрел на ожившую красивую поздравительную открытку. Сделав последний глоток, поднялся, одел кросовки, куртку и потянулся к дверной ручке чтобы уйти.

Нет, это не камень давит на сердце. Это огромный булыжник, поросший мхом и плесенью. Орошённый дождями, грустъю и страхом перед неизбежностъю. На этом булыжнике чья-та злая рука выбила грубый крест. Их в древности ставили на могилы. Они сводят с ума, превращая людей в бледные привидения, заставляют сожалеть о прожитых днях и сомневаться в себе. Есть силы, способные очищать лучше святой воды и одна из таких сил - это искренность. Слышите стук? Так падает булыжник с сердца. Его сбила искренность на которую я рискнул в "Инфоладене".

Дверь уже открыта, одна нога за порогом, и в эту секунду я услышал оклик из кухни. Наверное, это самое главное, что я слышал в жизни. Эти несколько слов поменяли краски вокруг меня, формы изменили очертания и моя жизнь приобрела совершенно новый смысл. Эти слова гулким эхом звучали во мне, вызывая дрожь победившей надежды. И я не буду похабить их корявым английским произношением.
- Эй ! Подожди. Останься. Мы решили тебе помочь! Штефан сейчас будет звонить в Толстовский фонд.

Кто-то становится иммигрантом, ступив с трапа самолёта в аэропорту Бен Гурион, а кому-то ставит въездной штемпель американский полисмэн. Каждый иммигрант имеет свою точку отсчёта. Зимним утром, когда я стоял у дверей и собирался уйти, чтобы окунуться в другие города и автобаны, упала последняя песчинка в таинственных песочных часах. И отрывая руку от дверной ручки, как в киноленте пущеной в обратном направлении, я неосознанно перевернул эти песочные часы. Отсчёт начался снова. Он идёт до сих пор уже под новым названием - иммиграция.

Продолжение будет


Иммигрантский дневник. Часть № 39.
Иммигрантский дневник. Часть № 38.
Иммигрантский дневник. Часть № 37.
Иммигрантский дневник. Часть № 36.
Иммигрантский дневник. Часть № 35.
Иммигрантский дневник. Часть № 34.
Иммигрантский дневник. Часть № 33.
Иммигрантский дневник. Часть № 32.
Иммигрантский дневник. Часть № 31.
Иммигрантский дневник. Часть № 30.
Иммигрантский дневник. Часть № 29.
Иммигрантский дневник. Часть № 28.
Иммигрантский дневник. Часть № 27.
Иммигрантский дневник. Часть № 26.
Иммигрантский дневник. Часть № 25.
Иммигрантский дневник. Часть № 24.
Иммигрантский дневник. Часть № 23.
Иммигрантский дневник. Часть № 22.
Иммигрантский дневник. Часть № 21.
Иммигрантский дневник. Часть № 20.
Иммигрантский дневник. Часть № 19.
Иммигрантский дневник. Часть № 18.
Иммигрантский дневник. Часть № 17.
Иммигрантский дневник. Часть № 16.
Иммигрантский дневник. Часть № 15.
Иммигрантский дневник. Часть № 14.
Иммигрантский дневник. Часть № 13.
Иммигрантский дневник. Часть № 12.
Иммигрантский дневник. Часть № 11.
Иммигрантский дневник. Часть № 10
Иммигрантский дневник. Часть № 9.
Иммигрантский дневник. Часть № 8.
Иммигрантский дневник. Часть № 7.
Иммигрантский дневник. Часть № 6.
Иммигрантский дневник. Часть № 5.
Иммигрантский дневник. Часть № 4.
Иммигрантский дневник. Часть № 3.
Иммигрантский дневник. Часть № 2.
Иммигрантский дневник. Часть № 1.


А также тег: иммигрантский дневник



promo pipokipp april 7, 15:11 43
Buy for 500 tokens
Давным-давно, ещё в эпоху аналоговой фотографии, жизнь свела меня с замечательным фотографом Жан-Мари Боттекеном. Кажется, это произошло в двухтысячном году, а может быть годом позже. Он уже умудрённый опытом, ушедший от суеты человек, а я - бойкий паренёк. Вечерами мы вместе пили кофе и он…

  • 1
Очень круто! Прочитала на одном дыхании.

Надо дышать всё-таки. На одном дыхании - напряжно ведь.

Ну я же никогда не напрягаюсь,как ты знаешь. Даже если на одном дыхании ;-)

ну вот прекрасно же! и чем дальше, тем круче! впрочем, кажется, что эта часть истории и есть её апогей. а дальше герой будет постепенно превращаться из панка-дезертира во вполне респектабельного бюргера. или ещё не?

Хахаха... Неее... Впереди подвиги. Блин... щас смеялся над "респектабельным бюргером". Если-бы...
:-))))

ну отлично! ждём дальше!

Чем дальше, тем больше дух захватывает ). Интересно , аж терпения не хватает).

Избыток воздуха - это замечательно. Я рад, что вам нравится :-)

(Deleted comment)
спасибо, что читаете

  • 1
?

Log in